Японец говорил настолько просто и искренне, так удивительно легко и непринуждённо располагал к себе, что Лида, будучи отлично подготовленным сотрудником КГБ, чувствовала себя полностью во власти обаяния этого странного человека с одурманивающе красивыми восточными глазами. "Он ведь пришёл не за этим. Он к тебе пришёл, к тебе", - в висках у Лиды гулко постукивало, кровь прилила и к без того румяным щекам девушки. Смелая, сильная, беззастенчивая и кокетливая в обычной ситуации, Лида впервые в жизни растерялась, словно кто-то поймал её нагишом. Абсолютно не готовая ни к разговору, ни к встрече наедине вне заведения, Лида смотрела на японца потрясающей красоты глазами ребёнка, пойманного за руку во дворе собственного дома. Японец застыл. Эта новая, невиданная им доселе Лида с огромными глазами-озёрами без напускного лоска и сознания своей значимости, без кокетства и игры на публику, потрясла его своей девичьей красотой. Под мягкими хлопьями первого мокрого снега японец утонул во взгляде этих голубых глаз, в которых отражалось голодное нищее детство в залатанных валенках, одних на двоих с матерью, бегство в город за лучшей жизнью, упорный труд в освоении языков и сомнительная работа под чутким руководством Шеремета. Огромные, обрамлённые чёрными густыми ресницами девичьи глаза рассказали японцу и о скрипучей раскладушке, и о потрескавшемся стекле на обветшалой оконной форточке, висящей на одной петле в сгнивших деревянных рамах, и о перелицованном тёткином пальто, и о материных солёных огурчиках, что как деликатес мать высылала дочери из Нелазского. В глазах японца Лиде виделся космос, и она застряла в этой бесконечной вселенной, как рыба, безнадёжно, намертво попавшая в сети.
- Хотите взглянуть на моё жильё? - Лида протянула японцу руку, ощутив долгожданное тепло в своей девичьей хрупкой маленькой ладони.
Японец, выше Лиды на две головы, крупными шагами в лаковых кожаных туфлях шагал по вязкой грязи, глиняно-снежному месиву, ведущему к деревянному сараю, который гордо назывался жилым многоквартирным домом. Дверь скрипнула, тяжело и пронзительно. Ещё до революции срубленный дом, он видел многое и многих, но лаковые туфли японца по нему ступали впервые. Лестница, узкая и извилистая, вела прямо к двери Лидиной комнаты.
- Гляди-ка, кого нового сегодня привела! Нехристя какого! Совсем ведь не русский! Эка стерва, всё таскает и таскает мужиков в дом, - старая бабка-соседка зло выругалась и брезгливо сплюнула на пол.
Лидино сердце обидчиво сжалось. Кавалеров и поклонников у Лиды и впрямь было хоть отбавляй, но сюда, в свою лачугу, она никого старалась не приглашать. Никого - в смысле никого из иностранцев. Для всех прочих коренных обитателей Черяпинска этот покосившийся прогнивший деревянный дом со скрипучей лестницей был пределом мечтаний, особенно если намечалась семья и ребёнок. Здесь если кто у Лиды и бывал, то так, от скуки, а бабуля же развила из этого драму в двух действиях. Ядовитое замечание бабки японца почти не затронуло. Он вежливо поздоровался с пожилой женщиной и прошёл в комнату вслед за Лидой.
Форточка приветливо скрипнула. Она первая поздоровалась с гостем, смутив и озадачив Лиду вконец. Японец деликатно, очень вежливо предложил Лиде снять пальто, повесил его на импровизированные плечики из выстроганной палки и разделся сам. Нищая, убогая атмосфера Лидиной комнаты не обескуражила и не удивила его ничуть.
- Я ...здесь живу, - запинаясь, промолвила Лида, пряча глаза, - мне от ресторана дали комнату, отдельную комнату вот в этом доме. А раньше я жила на квартире у тётки.
Японец взглядом притянул девушку к себе. Его космические глаза уже ласкали взглядом тоненькую фигурку-рюмочку, но он сдержал порыв и попросил разрешения присесть. Собственно, из мебели помимо собранной раскладушки у Лиды были две хромые крашеные табуретки. Эти два произведения плотницкого искусства Лиде сколотил дворник Василич за бутылку водки. В изысканном шерстяном костюме элегантный японец присел на один табурет и не смог сдержать улыбки, обнажившей удивительно белые блестящие восхитительной красоты зубы. Лида сглотнула - девушка в очередной раз застряла взглядом на этой улыбке. "Так и до раскладушки не далеко", - Лида нервно перебирала спотевшими пальцами. Часто флиртуя с мужчинами, она играла с ними в кошки-мышки. И вот теперь роль мышки, очевидно, доставалась ей самой, и было страшно тонуть в обаянии чужого очень красивого человека, на которого она охотилась столь долгое время, и, как ей самой казалось, абсолютно безуспешно.
- Меня зовут Накамото, Накамото Такаси, - как-то сразу, без обиняков доверительно сообщил японец в присущей для Японии манере сначала называть род и только потом имя, - я - переводчик. Руководство вашего химического предприятия заключило контракт с моей фирмой по строительству цеха, монтажу и наладке оборудования на первом аммиаке.
- Так вот почему вы - единственный, кто говорит по-русски среди всех прибыших в город японцев! - в голове Лиды пазлы стали складываться в более чёткую определённую картинку.
