Причёска Лиды рассыпалась, и волосы легли послушными волнами на худенькие почти детские плечики. Японец говорил, говорил и смотрел, не отрываясь, на Лиду. Было странное ощущение: вербальное общение сопровождалось разговором глаз, и этот разговор был куда прямолинейней и нежней, без этикета и обиняков, без предисловий и прелюдий, без стеснения и без лукавства. Такаси говорил, и Лида, утопая в его космическом взгляде, смогла даже запомнить тот факт, что Такаси - полукровка. Его отец был американским бизнесменом, а мать - коренная японка. В послевоенной Японии смешанные браки отнюдь не были редкостью. Американский капитал, хлынувший в страну восходящего солнца, заполнял собой всё жизненное пространство, проникал во все сферы жизни японцев, а японские женщины с удовольствием вступали в браки с состоятельными американцами, чей образ жизни в Японии был очень популярен. Домашние, тихие, скромные, терпеливые, многие в высшей степени образованные (бывшие гейши) и подчас очень красивые, привлекательные для европейского восприятия женской красоты, японки зачастую становились жёнами приезжих, залётных американцев. Так случилось и в семье Такаси. Рождённый от любви, Такаси пришёл в этот мир с открытой чувственной душой. Со стороны и вправду казалось, будто он посланник какой-то внеземной цивилизации - взгляд, абсолютно другой, очень глубокий, спокойный, доверительный, в котором сквозил проницательный ум и врождённое благородство души. Отец Такаси владел несколькими заводами, разводил виноградники, скорее даже, для души, и держал магазин электроники на первом этаже своего собственного дома. Каким чудом Такаси оказался в посольстве, и что за нужда заставила японца с американскими корнями овладеть в совершенстве русским языком - для окружающих Такаси людей это было загадкой. Возможно, Шеремет не зря так нервничал, ибо на самом деле странно: имея весьма доходный бизнес у себя на родине, ехать на чужбину, жить несколько лет в, мягко говоря, не самых комфортных условиях и работать переводчиком. Платили в Союзе отличные деньги, все иностранцы были весьма довольны гонораром, но это не сравнить с доходами в семье Такаси. Что им двигало? Романтика? Желание посмотреть мир изнутри без глянца и прикрас? Тяга к приключениям? Интерес к стране, которую так часто обсуждали и осуждали на Западе? Интерес к нации, к народу, мужество и героизм которого доходили до самоотречения, до самопожертвования? Или, быть может, именно когда всё имеешь: и деньги, и положение, и связи, и устаканенный, налаженный быт, именно тогда хочется экстрима? А Союз был в то время куда экзотичнее любой страны мира в определённом смысле. И вот среди тающего на ладонях и ресницах снега с ледяной жижей под ногами в окружении деревянных лачуг у покосившегося одряхлевшего забора, которого так и тянуло вниз земное притяжение, Такаси увидел растрёпанную Лиду, совсем другую, нежели в ресторане, и эта другая Лида нравилась ему куда сильнее прежней, ранее им виденной. Сбросив маску царственной особы с подносом, забрав в хвост свои пшеничные локоны, Лида превратилась в обычную девочку, хорошенькую, миленькую и простую, каких на улице тысячи. Бесхитростно, наивно и просто рассказывала она про своё детство, голодное, босое и беспутое, про деревню и старушку-мать, про свою учёбу в профильном классе.
