- Да, Лидия-сан, это так, все мои коллеги знают неплохо английский, а русский - только я один. Я долгое время работал в русском посольстве, ваш язык стал для меня практически родным, - Такаси пожирал Лиду глазами. Для него не существовало ничего вокруг, кроме этой хрупкой голубоглазой девочки.
Лида впервые ощущала острую радость от общения с мужчиной. Появилось странное чувство опьянения, какой-то лёгкости, невесомости. Сквозняк скрипучей форточки, колченогая табуретка и привезённый из интерната стол, который был и обеденным, и письменным одновременно, растворились в тишине этого вечера и ощущались обоими как необыкновенные покои загородного дворца. Такаси даже не замечал убогости атмосферы, а Лида вообще не видела ничего, кроме чёрных глаз красивого японца, в которых гулким эхом отражалась целая вселенная.
- Позвольте, Такаси, я угощу Вас ужином. Он очень скромный. Несомненно, он далёк от меню нашего заведения, но зато позволяет окунуться в подлинную атмосферу жизни нашего городка.
Тут Лида вытащила из форточки висящую на крюке с внешней стороны окна сетку, в которой застряли кусок сала, три варёных яйца и четвертинка чёрного хлеба. Холодильников в то время не было. Точнее, не в Черяпинске и не у таких простых смертных, как Лида. Все запасы люди хранили кто в погребе в деревянных домах, кто за окном в сетке, кто между рамами в морозы - каждый выкручивался, как мог. Такаси не смог сдержать улыбку при виде сетки, заменяющей холодильник. Вид странных продуктов из сомнительной сетки несколько озадачил японца, но отказать хорошенькой женщине он не смог. Лида, работая официанткой и имея неограниченный доступ ко всем деликатесам "Медведя", тем не менее, ни разу ничего в дом не принесла - ничего из съестного. Причиной этого служили не высокие морально-нравственные этические принципы - отнюдь, Лида, выросшая впроголодь в деревне, с лёгкостью перешагнула бы эту "мораль". Лида боялась, что её заложат. Все сотрудники "Медведя" дорожили своим местом и панически боялись доноса. Потерять место в "Медведе" из-за котлеты по-киевски или куска копчёного палтуса было бы не простительной глупостью.
Лида подвела Такаси к висящему у входной двери умывальнику с дёргающимся металлическим язычком, из которого грязная вода шумно сливалась в оцинкованный таз. Врождённая брезгливость, трепетное отношение к гигиене было у японцев в крови. Эта нация даже не умела целоваться, искренне считая, что это не гигиенично. А уж сесть за стол с невымытыми руками - это даже не рассматривалось в принципе. Такаси смотрел на умывальник как на раритет, своеобразную экзотику. Ему было интересно. Технический прогресс не обременил и не изуродовал жизнь в деревянном двухэтажном домишке и не грозил Лиде переоценкой ценностей. Не смог Такаси также оценить ни сала, ни сваренных вкрутую яиц - русские всё-таки варвары, даже если они так восхитительно хороши, как эта маленькая Лида-сан.
