И действительно, иностранцев на обед возил в город заводской микроавтобус, который был в круглосуточном их распоряжении. Водитель исполнял любой каприз иноземных господ, а уж познакомить гостей со всеми ресторанами города - это было первым наперво. Лиду несколько утешала мысль о том, что японец предпочитал именно их заведение, но "Медведь" всегда славился своей кухней, здесь просто очень вкусно кормили. Вот что хочешь, то и думай. Лида вытерла слёзы, привычным жестом быстро напудрила вздёрнутый носик. Поправив причёску, девушка накинула пальто и, наспех попрощавшись с Акулиной, застучала каблучками по коридорной плитке "Медведя". Швейцар услужливо открыл дверь хорошенькой женщине, и уже через минуту копна волос цвета спелой пшеницы растворилась среди гулящей толпы. Падал первый снег. Белыми кружащимися хлопьями он мягко ложился на задымлённый город и его серых, пропитанных запахом заводской гари обитателей, которые в большинстве своём носили вязаные береты, рабочую одежду и войлочную обувь с калошами. Такие, как Лида, встречались так же редко, как солнечные дни в пресловутом Черяпинске. Снег падал на завитые локоны пшеничных волос девушки, облеплял её пушистые ресницы, забирался под воротник пальто и неприятно холодил тонкую длинную точёную шею. Лида зябко ёжилась и спешила на привычную остановку "двойки". Снова автобус "экарус-гармошкой", обтоптанные сапоги и испорченное настроение. Одно радовало - в переполненном автобусе было тепло. Десятки стиснутых в толкучке тел грели друг друга. Стоя на подножке экаруса, Лида мечтала скорей вернуться домой. Не так давно ей дали комнату в деревянном доме на краю города. Это был двухэтажный немного покосившийся от времени бревенчатый дом. Но с учётом того, что недалеко располагались баня и прачечная, и дом исправно топили, жилось в нём по тем временам очень даже комфортно.
Автобус выплюнул очередную порцию несчастных пассажиров. По мере приближения к конечной остановке людей в транспорте становилось всё меньше и меньше. Лида, как белый человек, почти с шиком свободно сошла со ступенек экаруса и засеменила в сторону дома. Дом окружал деревянный такой же покосившийся тёмно-серый сгнивший забор, который номинально выполнял свою функцию и условно отделял тротуар от дворовой территории. Лида, вся погружённая в свои мысли, торопливо стучала каблучками в сторону дома, как её внимание привлекли чьи-то шаги. Лида обернулась. Перед ней стоял японец. В распахнутом длинном чёрном пальто с непокрытой головой как всегда невозмутимый и поразительно спокойный японец вежливо поклонился Лиде и поздоровался вначале на своём родном языке, а затем уже на русском:
- Доброго вечера, Лидия-сан, очень красивый, запоминающийся вечер сегодня, Вы не находите?
Лида обомлела. Будучи на краю города подле скособоченной двухэтажной деревяшки возле заброшенного пустыря, около которой уродливо торчала из-под земли водонапорная колонка, меся под ногами ледяную жижу, Лида, уставшая после смены, была абсолютно не готова к подобной встрече.
- Мне очень приятно видеть Вас, но что заставило Вас оказаться на краю города да ещё в такой поздний час? - Лида устала играть, забросив свои ужимки и прыжки, она превратилась в самую обычную простую деревенскую девушку, которая мёрзла под хлопьями первого снега в вечерних сумерках задымлённого, с низким серебристо-серым свинцовым небом убогого Черяпинска.
- Я изучаю город, - мягко улыбнулся японец, - я хочу посмотреть на жизнь людей этого города не из окон элитного ресторана, а так, как это выглядит на самом деле.
