Магия пылала внутри нее. Кричала, требуя освободить ее, чтобы она ударила в ответ. «
И вот теперь стояла на коленях перед жаждущими крови пиратами.
Саффи поставила ее к мачте, на лице старшего канонира отражалась лишь обида и злость. Даже если эта женщина начала проникаться доверием к Ние, та быстро разрушила все, заколдовав ее.
Из-за Нии они казались слабыми, беспомощными. А для многих подобное состояние было хуже смерти.
И все же Ния ни за что не изменила бы своего решения.
Она посмотрела на отметку неотступного пари, выглядывающую из-под веревок вокруг ее запястий. Половина стерта, другая половина скоро исчезнет, когда она найдет последний фрагмент Призматического камня. Ее приговор на этом корабле будет отменен. И все закончится.
Кончик хлыста обжег кожу.
Вздох вырвался у Нии, когда еще одно пламя пронеслось по ее спине, очищая разум от всех мыслей. Бесконтрольные слезы катились по ее щекам, сопли текли из носа.
Она начала дрожать.
– Сильнее! – требовал кто-то из команды рядом с ней.
– Где теперь твои силы, Алая? – крикнул другой.
Здесь ей можно было не ждать пощады.
Ния не только выставила их дураками, но и ослушалась их капитана. Любой пират, поступивший таким образом, будет наказан,
Плюс ко всему в Королевстве воров соблюдался тот же самый закон. Она знала это, потому что они с сестрами являлись исполнителями закона для своего короля. Пытки и наказания всегда ассоциировались с Мусаи. Они могли быть созданиями, которые являли миру непревзойденную красоту, но это был мираж, за которым скрывалось смертоносное прикосновение. Сколько душ она отправила в Забвение за их проступки? Ния выбросила этот вопрос из головы, потому что это не имело значения. Таков был мир, в котором они все жили.
Ее отец воспитал своих дочерей храбрыми, позаботился о том, чтобы они научились не сгибаться перед лицом боли физической или душевной, ибо в жизни хватало и той и другой, сказал бы он. Ния была полна решимости сделать так, чтобы он гордился ею, как и ее сестры.
Она могла принять это наказание, как и любой другой на борту этого корабля, как и ее семья приняла бы свое.
Такова была цена за тот козырь, который она так искала.
Ния заметила Бри и Зеленого Горошка, которые молча стояли в стороне. И хотя они не глумились, как остальные, в их взглядах сквозила та же смесь эмоций – гнев, подавленность, разочарование и грусть.
Волна вины проникла в грудь Нии за мгновение до того, как на нее, словно молния, обрушился еще один удар. Холодный и одновременно горячий, разрывающий плоть.
Она собиралась доказать этому кораблю негодяев, что, даже если она может быть кем угодно, она совсем не трусиха. И, по крайней мере, такой поступок сохранит каплю уважения к ней в их отвратительных сердцах.
Сердцах, с которыми она почти нашла контакт.
Ния наклонилась вперед, ее щека ударилась о деревянную мачту.
Она чувствовала запах собственной крови и пота, пропитавших ее рубашку, железо и соль проникали в ее ноздри.
«Контролируйте себя!» – безмолвно прокричала она своим дарам.
Ибо не только гордость удерживала Нию от того, чтобы нанести удар. Она вспоминала выражение лица Алоса, когда он увидел ее в спальне своих родителей. Конечно, он пришел в ярость, но также показал еще одну эмоцию, за которую ухватилась Ния: ужас. Той ночью Ния нашла не одну слабость в равнодушной, безжалостной личине мерзкого пирата: его семья, Арион. Конечно, она не обрадовалась смерти его родителей, не настолько уж она бессердечна. Но то, что помимо информации о Призматическом камне она узнала еще одну драгоценную тайну Алоса, точно так же, как он узнал одну из ее, вызвало злую усмешку на ее губах.
Еще один удар.
Ния прикусила язык. Кровь собралась у нее во рту, когда она заставила себя снова сосредоточиться на наполовину выцветшей метке на запястье. Она нашла выход.
Скоро она освободится.
Освободится от этого корабля.
Опять щелчок хлыста.
