Теневой каганат полностью

Амелия со вздохом поднялась и подошла к Лепе. Уже наклонилась к его щеке, чтобы едва коснуться ее, как тот резко развернулся и впился в ее губы поцелуем, одной рукой обнял за талию, притянув к себе на колени, а другой обвил ее шею. От неожиданности Амелия растерялась и застыла на месте. От внезапно растекшегося внутри тепла тело размякло, голова закружилась. Она почти ответила ему, но вдруг опомнилась и отпрянула, отчаянно вытирая рот рукавом рубахи.

— Ты что наделал?!

Лепа лишь пожал плечами.

— Будешь слушать? — спросил он. — А то я могу передумать.

— Говори, — потребовала Амелия, прижимаясь к стене и стараясь держаться как можно дальше от Лепы, в то же время неистово краснея.

Как бы она ни старалась, сосредоточиться едва получалось, а ведь за сведения она заплатила своим спокойствием! И возможно, спокойствием Александра… если только он узнает об этом. А если не узнает, то и умиротворению его ничего не грозит.

— Все еще почитаешь Отца? Ну и дурость. — Лепа скривил рот в невеселой ухмылке. — Была когда-нибудь в Сарзмен Хуршиде? — внезапно переменив тему, спросил он.

— Что значит «дитя каганата»?

— Ладно. Ты знала, что у хана Кайту должен был быть ребенок? Он так и не родился. Его жена пропала, — словно не слыша ее, продолжил Лепа.

— О ком ты говоришь?

— О наследнике Великого хана. На самом деле ее нашел кое-кто из наших. Убитую. — Покрутив в руках виноградину, он быстро ее съел, будто опасаясь, что на ягоду кто-то покусится. — Так ты была в Сарзмен Хуршиде? Мне кажется, там живут удивительные люди. Я таких больше не встречал. А в Эйфрасе? Они строят дома из противного скользкого черного камня, представляешь?

Болтливости Лепы мог бы позавидовать каждый. Быстро перескакивая с темы на тему, он прятал правду за суетой, стремясь сбить Амелию с толку, но она уже начала что-то понимать.

— Лепа, — шепнула Амелия, все еще пребывая в растерянных чувствах, — тот ребенок так и не родился? Не хочешь ведь ты сказать, что тот ребенок — это я? Скажи…

Но он лишь улыбнулся, подошел к ней вплотную, прижимая к стене, отчего она снова вспыхнула, а тело ее обдало жаром.

— До чего же соблазнительно твое неведение… В особенности темень в познании самой себя. — Лепа заправил выбившуюся прядь Амелии за ухо, отпечатал горячий поцелуй на ее щеке и двинулся восвояси.

Амелия еще долго стояла на месте, боясь шевельнуться и спугнуть это приятное томящее чувство. Как жаль, что поблизости не оказалось никого, кто смог бы подсказать ей, что с этим делать.

Она вернулась в кровать, накрылась одеялом с головой и, долго проворочавшись, уснула.

— Милая, — позвала Сихот, проводя рукой по мягким ореховым волосам.

— М-м-м, — промычала Амелия спросонья.

— Солнце еще не село, а ты спишь, — шептала Сихот с материнской нежностью. — Хочешь огурчик?

— Хочу мяса, — поворачиваясь на другой бок, недовольно пробубнила Амелия.

Силы все больше покидали ее, и дело было совсем не в усталости: нарастающее и распирающее изнутри нечто требовало выхода, но Амелия упорно держала его в узде, порой сама не сознавая, что именно делает, словно просто гасила животный страх или подавляла голод. Но с каждым явлением Сихот это необузданное и жаждущее свободы нечто словно приобретало все большую власть над Амелией. Она едва начала это понимать и еще не разобралась, как с этим быть.

— Сама знаешь, я не могу этого дать.

— А как насчет знаний? — Слова, крутившиеся на языке Амелии, вылетали в самые неожиданные и неподходящие мгновения.

— Что ты хочешь знать? — спросила Сихот таким тоном, будто сама мысль о том, что кто-то посмел не доверять ей, была страшно оскорбительной.

— Кто я? Откуда?

— Ты — Амелия из Дивельграда. Ты осиротела, тебя взяли под опеку аджаха, но, к сожалению, и они погибли.

— Хва-атит, — застонала Амелия, которую уже изрядно тошнило от вранья.

— Что ж, — вздохнула Сихот, потерла ладонями острые колени, поднялась и двинулась к выходу. — Он приходил, — бросила она в дверях. — Александр переживает. Между вами что-то произошло. Мне непонятно, почему это вынуждает тебя страдать, но вот что скажу: не нужно верить всему, что притворяется правдой, лишь потому, что ты сама отказываешься верить в другое.

Хлопнула входная дверь, и стало совсем тихо. Не зная, чем заняться, Амелия решила выйти на улицу и прогуляться, чтобы успокоить мысли.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, страха она не ощущала. Амелия углублялась в чащу, теплый покой окутывал ее уставшее от переживаний тело. Шурша ветвями едва пробудившихся от зимней спячки деревьев, показалось пушистое двухвостое создание — одно из тех редких существ, которых удается увидеть лишь счастливчикам.

Чем сказочнее выглядело существо и чем реже встречалось простым людям, тем увереннее облачали его в одеяние предвестника. Одни говорили, что меж двух хвостов кладезь самоцветов, другие утверждали, что появление этого зверька сулит недобрые вести.

Амелия же в любом случае была рада знакомству. Она протянула руку, и создание, как ручное, покорно приземлилось на ее ладонь.

— Здравствуй, — шепнула она и почесала зверька меж глаз. Тот отозвался довольным фырчанием.