Завороженная Анастасия так долго наблюдала за этим, что потеряла счет времени, которое казалось самым счастливым за последние дни. Она позабыла все мрачные думы.
Овладев собой, Ана отступила к воротам и привалилась к ним. Лицо раскраснелось, капли пота стекали по вискам, а ноги казались ватными. Сейчас она постоит так немного, передохнет и сможет вернуться обратно… Но одна из створок внезапно распахнулась, повалив ее в снег.
На пороге, озаряемый теплым свечением, игравшим в его золотистых кудрях, показался Есений. Выглядел он более растерянным и ошарашенным, нежели Анастасия, которая лишь тупо пялилась в никуда, избегая его взгляда. Помедлив мгновение, Есений спохватился:
— Ты что здесь делаешь, дурная?
— Что ты делаешь? — с трудом соображая, Ана задала вопрос, мучивший ее все это время, и очень удивилась собственному сиплому голосу.
— Это я тебя спрашиваю! Ты чего шляешься тут в ночи? Погоди… — глаза Есения округлились. — Ты говорящая, что ль?
Ана слабо кивнула, пытаясь разглядеть искрящийся в его волосах снег, и тут же ощутила, как мир перед глазами плывет, а лицо Есения погружается во мрак.
— Так, это… Ох ты ж… — Он подхватил ее и помог встать, прежде чем Ана окончательно распласталась на снегу.
Есений завел ее в кузницу и усадил на грязный стул за такой же покрытый железной стружкой и копотью стол. Набрал снега и холодной влажной рукой провел по лицу Анастасии, пытаясь привести ее в чувство. Немного придя в себя, княжна закашлялась — совсем отвыкла говорить. Она медленно осмотрела помещение, затем взгляд задержался на обеспокоенном лице Есения. Анастасии показалось, что перед ней сам дух кузнечного дела, коему покровительствует Просперира, и непонятно, откуда исходит больше жара: от разогретой печи или от Есения.
— Научи меня, — просипела Ана.
— Чему? Мечи ковать? — Княжна слабо кивнула, вконец озадачив Есения. — Ну и на кой тебе это сдалось?
— Хочу быть сильной…
— На то другие способы есть. Пойдем, в дом тебя провожу. Все равно, пока не отоспишься и не поешь хорошо, ничему учить не буду. — Есений помог Анастасии подняться и, придерживая ее, направился к дому. — Как тебя звать-то?
— А-ана.
— Ладно, Ана, я Есений.
— Знаю.
— Вот как… Хорошо. Ты, это, поспи. Я скоро закончу и не буду тебе мешать.
Они вернулись в дом и, оставляя за собой дорожку белых исчезающих следов, вошли в комнатушку. Есений помог Анастасии устроиться на кровати, стянул с нее валенки и телогрейку.
— Хочешь чего?
— Воды.
Ана уже больше походила на жителя этого света. Голос ее звучал тверже, а покусанные морозом и жаром щеки заметно порозовели.
— Вот. — Есений протянул кружку. — Что с тобой случилось?
— Не знаю, — без зазрения совести солгала княжна и с трудом добавила: — Мне нужно вернуться в Дивельград.
— В столицу, что ли? Теперь уже только по весне, в такое время ходить опасно. Ну… ты, видимо… и сама уже поняла, — замешкался Есений, почесав затылок.
— Это слишком долго. Сколько я спала?
— Несколько дней.
Ана разочарованно откинулась на подушку.
— Могу я взять вашего коня? Я отправлю посланника, он вернет его в целости.
— Нет у нас никакого коня, — насупился Есений.
— У кого-нибудь другого? — она с надеждой посмотрела на него.
— Только у богачей. Но они точно не дадут.
— И что проку быть княжной, раз никто не желает доставить меня домой, — раздраженно пробурчала Анастасия.
— Правда, значит? Княжна… Тетя говорила, а я не верил. А может, ты просто прикидываешься? А сама воришка?
— Большей дурости в жизни не слышала, — огрызнулась Ана, чувствуя себя гораздо лучше. — Что с твоей водой? — спросила она, тщетно стараясь разглядеть содержимое.
— А что с ней? Вода как вода.
— Она грязная.
— Слушай, княжна, давай так: я людей поспрашиваю, а ты пока спи и набирайся сил. Но учти, я говорил, никто свою кобылу в такую погоду не отдаст. — Есений поднялся с кровати и выглянул в окно. — Железо уже остыло. Придется заново начинать.
— Спасибо, — шепнула Ана и опустила голову на подушку, натянув одеяло до самого подбородка. Есений коротко кивнул и уже выходил, когда она добавила: — Есений! Ты мечи только куешь?
— А чего еще с ними делать?
— Сражаться ты не умеешь?
— Чего это не уметь-то? Умею. Хоть в воины бери. Да не берут…
— Научи меня, — и требовательно, и с мольбой обратилась княжна.
— Я подумаю, что можно сделать. Условие то же. Добрых снов. — Сверкнув глазами, он широко улыбнулся и покинул комнату.
Когда Амелия проснулась, за окном уже стояла непроглядная ночь. Она неспешно поднялась с кровати, надела теплый кафтан и вышла на улицу. Вся деревня уже стеклась на опушку, с которой доносились смех и песни.
«Как в тот самый день…» — подумала она и, поежившись, сильнее укуталась.
Оглядывая присутствующих, она упорно искала, но так и не находила знакомой макушки. Ей было неясно, куда мог подеваться Александр и почему он не разбудил ее перед уходом.
— Дитя каганата, — послышалось позади. — Как я и говорил, мы скоро встретились. — Лепа показался из-за дерева.
