Однако недолгий покой был разрушен жалобным предсмертным вскриком сухой ветки, сломавшейся под чьей-то небрежной ногой. Зверек встрепенулся, навострив уши, дернул розовым носиком и трусливо умчался прочь. Уже сидя на ветке, он смотрел на кого-то, кто стоял за Амелией.
Проследив за его взглядом, она обернулась и встретилась глазами с Александром, чей всегда изысканный образ оказался отброшенным за ненадобностью. Сейчас его светлые волосы торчали во все стороны, сорочка была порвана и оголяла часть торса, босые ноги заляпаны грязью, а голубые глаза сверкали ненавистью.
— Александр? — недоуменно выдавила Амелия.
— Скажи, что это ложь! — выпалил он без раздумий.
— О чем ты? — Немного помолчав, добавила: — Александр, я правда не хочу с тобой разговаривать. Оставь меня. — Амелия отвернулась к лесу, но Александр внезапно вырос прямо перед ней. Мощная хватка аджаха сомкнулась на ее запястьях.
— Скажи, что он лжет! — повторил Александр, чеканя слова, а лицо его блестело от обжигающих сердце слез.
— Я не понимаю тебя! — не выдержала Амелия. — Александр, мне больно!
— Ты не целовала его! — Звучало скорее как утверждение, нежели как вопрос.
— Что? — промямлила Амелия, не в силах переварить происходящее.
А ярость внутри нее закипала, подобно молоку: спешно, бурля, рискуя затопить все вокруг. Видя состояние Александра, она старалась держать себя в руках, а гнев в узде, но пожирающие глаза мужа действовали ничуть не успокаивающе.
— Отвечай! — Александр тряхнул Амелию за крепко сжатые запястья.
— Как ты смеешь спрашивать у меня такое? — выпалила она прежде, чем сумела обуздать чувства.
— Не увиливай, Айгу…
— Алекс! — стоявший на расстоянии двух сосен Лепа прервал гневную тираду. Вид у него был беспечный, но глаза выдавали напряжение и тень страха.
— Ты! — завопил Александр. — Ублюдок! Она обещана мне! Мне! Я буду решать…
— Алекс, ты вновь теряешь рассудок, — тихо произнес Лепа, выставив руки вперед и стараясь не делать резких движений, словно подбирался к разъяренному зверю. — Взгляни на нее. Это Амелия, это…
— Любовь моя, — разрыдался Александр и, прижав Амелию к себе, расцеловал каждые полвершка ее лица.
Не без отвращения она отметила, что от аджаха исходил странный, до боли знакомый приторно-сладкий запах, оседающий в ноздрях и на языке и не дающий возможности забыть его. Александр пах смертью.
— Я не хотел, — рыдал он, упав на колени и плача на всю округу.
В голове всплывали отголоски воспоминаний и выдуманное будущее и никак не хотели уживаться с происходящим сейчас — тем, что рушило мечты и разбивало чувства.
— Александр…
— Я не хотел… Я не предавал… Я не… Я убью его. Я освобожу тебя, свет мой.
Он поднялся и, пошатнувшись, угрожающе двинулся на Лепу. Амелию захлестнул звериный страх, колени ее подкосились, а к горлу подкатила тошнота. Пытаясь совладать с собой, она повторяла про себя, что ничего страшного произойти не может, Лепа не причинит вреда Александру и не позволит причинить вред себе…
С каждым вздохом в ее груди зарождалось греющее чувство необузданной, стремящейся наружу силы. Казалось, сердце бьется созвучно с сердцем леса. Голову окутало приятным дурманом, а вокруг не осталось ничего, кроме Александра и пульсирующей жизни внутри него. Она теплилась золотом, но дымка тьмы кружила возле нее, подобно ворону, прилетевшему поживиться мертвечиной.
Едва Александр занес руку, внезапный хруст донесся до слуха Амелии, и огонь, пылавший внутри аджаха, стал стремительно угасать.
Действительность обрушилась на Амелию с неистовой силой. Лес казался зеленее, звуки — острее, запахи — ярче. Она пыталась сосредоточиться на двух размытых пятнах, стоящих поодаль, но те замерли, будто время для них остановилось. Затем Александр обернулся, подняв растерянные глаза, а губы его окрасил багрянец крови. Не успела Амелия подбежать к нему, как тот повалился сначала на колени, а потом и вовсе распластался по земле ничком.
Припав к нему, Амелия оглядывала Александра с головы до пят. Крик застрял где-то в горле, и единственное, что ей удалось из себя выдавить:
— Что ты наделал?
Из глаз хлынули слезы, она подняла взгляд на Лепу и выжидающе смотрела ему в лицо.
— Я тут ни при чем, — дрожащим голосом ответил он. — Амелия, это, — он указал на тело, — твоих рук дело.
— Ложь, — подавляя всхлип, заявила Амелия. — Я не могла. Я не убийца.
Лепа глубоко вздохнул и огляделся вокруг.
— Они не должны знать. — Он провел ладонями по лицу, словно пытаясь отогнать дурман. — Вставай.
Но Амелия не шелохнулась. Внутри нее росла пустота, пожирая и лишая речи.
— Амелия! — Лепа схватил ее за плечи и поднял безвольное тело, в коем жизни было не больше, чем в Александре.
— Надо закрыть ему глаза, — едва слышно прошептала она, когда отголоски силы вспыхнули в ней искрой.
Лепа не задавал вопросов и сделал, как она хотела. Он отвел Амелию дальше от тела и усадил под одну из самых старых сосен.
