Теневой каганат полностью

Немногословный хан имел обыкновение отвечать на вопросы хотя бы нечленораздельными звуками, подразумевающими, что внятного ответа ожидать не следует, а потому происходящее казалось совсем странным.

Идя по мокрым следам на паласах, не менее роскошных, чем обшивка, Ада оказалась у войлочной перегородки, за которой слышалось прерывистое, свистящее дыхание. Слегка отодвинув ткань, Аделаида заглянула внутрь. Не добравшись до спального места, Досточтимый хан рухнул наземь и, кое-как дотянувшись до очередной подушки и обхватив плечи руками, боролся с горячкой. Испарина на лбу, поблескивавшая на свету, который проникал из выреза в своде юрты, лишь подтверждала, что Кайту свалил сильнейший недуг.

Поддавшись волнению, Аделаида опустилась на колени и приложила руку ко лбу хана. Та тут же покрылась холодным потом.

Следовало бы позвать на помощь, но неизвестно, сколько ей придется искать хоть отчасти знакомые лица, неизвестно, сколько она будет объяснять, чего желает. Да и самому Кайту обещала никому не говорить… Впрочем, горячка хоть и страшна, но Аде уже доводилось иметь с ней дело, а потому она решила, что сначала поможет хану сама, а уж после пойдет искать Валию. Та ведь целительствовала, как помнилось Аделаиде. Поискав по юрте, она нашла шкуры животных, несколько тряпок, посуду и прочую утварь. Царевна по опыту знала, что озноб — коварный лжец, и если, доверившись ему, тепло укутать страдающего горячкой, то это чревато последствиями. В других сундуках она отыскала ткани, которые не имели ничего общего с постельными принадлежностями, но сейчас могли заменить покрывало.

Вернувшись к Кайту, она опустилась на колени и мягко вытерла его лоб и лицо от пота. Произошедшее далее не на шутку напугало царевну: ее сердце пустилось в быстрый пляс, а по голове словно ударили кувалдой — боль пронзила макушку, в глазах потемнело. Не раскрывая глаз, хан резко перехватил руку Аделаиды и сжал едва не до хруста. Перед взором царевны пронеслись искры, она сдавленно вскрикнула — и Кайту ослабил хватку.

— Подгадала случай… — пробормотал он в бреду.

— Что? — переспросила Ада, пытаясь высвободиться из железного захвата.

— Все же решила убить меня.

— Я помочь тебе пытаюсь, жук ты непробиваемый.

— Помочь? Я должен быть благодарен, царевна Сигурдич? — Все так же не открывая глаз, Кайту расплылся в ехидной усмешке и притянул руку Аделаиды к губам, оставив на ней влажный поцелуй.

— Как угодно. — Ада выглядела так, будто понюхала коровий навоз, но губы все равно дрогнули в намеке на улыбку. — Тебе нужно раздеться.

— По твоим глазам мне давно известно, что ты хочешь видеть меня обнаженным, царевна. Могла бы не доводить меня до полусмерти, а просто попросить.

Кайту с трудом сел, кое-как преодолев слабость, и путающимися пальцами попытался развязать пояс. Устав наблюдать за тщетными потугами, Аделаида со вздохом взяла дело в свои руки. Не слишком изящно, изрядно помучившись, царевна все же справилась с поясом, а после принялась стягивать елян.

— Почему помогаешь мне? Разве ты не была бы счастлива, если бы я умер? — Едва приоткрыв глаза, хан с усталым любопытством наблюдал за каждым движением Аделаиды.

— А почему же тогда сам подпустил меня к своим ранам?

— Тебе сил и знаний не хватит, чтобы убить меня, царевна Сигурдич, — самодовольно усмехнулся он.

— Считаешь меня глупой?

— Чтобы изготовить такой яд, человеку потребовалось очень долго изучать меня. Обычное оружие, может, и доставит неудобства, но точно не убьет.

— Какое бахвальство! — Аделаида отстранилась, наблюдая за действиями Кайту со стороны.

— Бах-ва?..

— Хвастовство.

— Это не бах-бах-ва…

— Бахвальство.

— Не оно. Я Изгелек, мы необычные люди, царевна Сигурдич, — вяло стягивая кульмяк через голову, пояснил Кайту.

— Хватит постоянно называть меня царевной. И лучше бы тебе помолчать и отдохнуть.

— Как скажешь, моя царевна, — нахально улыбнулся Кайту.

— Горячка окончательно ударила тебе в голову. Спи лучше.

Кайту издал самый искренний смешок. Довольно осклабившись, он забрался на сундук, Ада накрыла его тонкой тканью.

— Дай мне шкуру. Холодно.

— Нет.

— Решила меня заморозить?

— Перестань думать, что все желают тебе смерти.

— Но это правда, — особенно грустно признался хан, натянув покрывало по горло. Сердце Ады кольнуло. — Укрой, пожалуйста.

— Нет. Иначе горячка не спадет. У вас есть жохлячь?

— У нас лучше. У нас буза.

— Буза?

— На козьем молоке.

— Не пойдет. Придется тебе помучиться в холоде. Спи.