Ноги Аделаиды подкосились. Она испуганно взглянула на Кайту, сама не зная, чего ждет от него. На мгновение прикрыв глаза, она попыталась собраться с силами, когда Великий хан что-то крикнул на языке кукфатиха.
С высокомерным видом и высоко поднятой головой в юрту вошла Гьокче.
— Говори, девочка. Что случилось с Айгуль и ханкызы? — Гьокче молчала, чем вызвала неподдельный гнев хана. — Ты была здесь в ту ночь. Ты была близка к Айгуль. Говори.
— Я сказала все, что знала, хан, — твердо заявила она, будто вовсе не боялась гнева Алаула.
— Нет, не все.
— Большего сказать не могу.
— Что это значит, Гьокче? — подошел Кайту.
— Я дала обет. Перед Ойлихой. — Она бесстрашно смотрела в глаза хана, будто соревнуясь с ним в силе воли.
— Я лично казню тебя, если не ответишь мне! — не выдержал Великий хан, срываясь на крик.
— Обет распространяется только на живых, Гьокче, — спокойно пояснил Кайту, но в голосе его сквозил гнев. — Если это позволит спасти Йолдыз…
— Я говорила. Он обезумел. Он солгал нам. Айгуль испугалась. Два года она, как сбежала, жила в тени, а после пришел он. Сказал, что Сихот идет за девочкой и знает, как выманить ее. Он был прав. — Гьокче сделала глубокий вдох. — Только мы не знали, что выманить — это воспользоваться ее чувствами и моими руками. — Окинув Аду и Меря презрительным взглядом, она подошла ближе к Кайту, будто теперь сама несла угрозу. — Если она жива, то Сихот не удалось завершить начатое.
— Для обряда может потребоваться много времени, — отрешенно заметил Мерь. — Девочка должна быть взрослой и испытавшей разные чувства.
— А если ты лжешь? — прошипел Досточтимый сквозь сжатые зубы. — Вдруг это ловушка?
— Я никогда не желал вам зла, хан, — честно признался тот. — Я лишь хотел быть свободным. И пришел сюда совершить честный обмен: я отдам тебе твою дочь, но взамен мы заключим мир. Впредь никаких гонений на аджаха.
— Ты отдашь мне и девочку, и земли, принадлежавшие племени лала.
— Я не могу этого обещать. Все решит царица. — Мерь слегка поклонился Аделаиде.
— Я согласна. Доставьте нас в Дивельград, — кивнула Ада.
Сидя в темноте спальной части юрты, Гьокче прятала свой неприглядный вид и без слез оплакивала первую и единственную любовь. Глядя перед собой, она вспоминала единицы счастливых и множество несчастных мгновений своей жизни.
«За что мне досталось такое наказание? О Ижат, почему ты забрал сына? За что ты наказываешь меня непутевой дочерью?» — ругался отец.
«Ну какой из тебя воин, доченька? Тебе замуж выйти, а ты ни готовить, ни хозяйство вести не можешь. Кто же тебя возьмет такую?» — плакала мать.
«Любимая сестра, я повергну к твоим ногам любого, кто тебя обидит», — гордо расправив плечи, обещал ныне покойный брат.
Любимая дочь в любящей семье. Гордость племени, самый бравый воин, женщина, каких поискать, — таковой ее знал Великий каганат. Но никто не догадывался, что рух ее давно сломлен, а сила заключается лишь в том, что борется она отчаяннее всех, потому что терять ей нечего.
Гьокче провела рукой по маленькому ларчику со своими сокровищами. Стоило крышке приоткрыться, как из нее выскользнул десяток темных бликов. Маленькие и большие камни, любовно сложенные в ведомом лишь ей одной порядке, своей приятной прохладной поверхностью приветствовали хозяйку.
— Гьокче! — раздался громкий шепот откуда-то у двери.
Она громко захлопнула ларец, но так и не отозвалась.
— Гьокче, я… Ты… Как ты? — Изгиль стоял в проходе на спальную половину с потерянным видом.
— Все хорошо, — ответила Гьокче, не глядя на него.
— Я разожгу огонь, а то замерзнешь совсем.
— Не надо, — остановила она его, не дав ступить и шагу. — Зачем пришел?
Изгиль помолчал, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Потом глубоко вздохнул и сел подле Гьокче, облокотившись на колени.
— Не знаю. Хотел узнать, как твои дела.
— Изгиль, — позвала Гьокче отсутствующим голосом.
— Да?
— Ты ведь меня любишь. Это правда?
Вместо ответа Изгиль раскрыл ладонь и стал вертеть маленький фиолетовый камушек. Полупрозрачный, но мутный внутри, он напоминал самый прекрасный летний закат, подернутый густой сизой дымкой.
— Я увидел его у озера возле Сарзмен Хуршида. Когда ты пошла одна, не мог найти себе места от волнения. Хотел отправиться за тобой, но Тимур и Кадыр вовремя остановили. Бросал камни в воду, пока не наткнулся на этот. Подумал, что он подобен твоему руху. Так же красив. Собирался отдать, но случая не было. — Он протянул камушек Гьокче, глаза которой округлились и блеснули. — Подойдет он к тем, что хранятся в твоем ларце?
— Откуда тебе известно о ларце?
— Уже много лет я знаю о тебе столько, сколько должен знать хороший муж, даже больше. Отец решил, что мне уже нельзя медлить, я должен выбрать себе жену. — Он опустил голову, рассматривая ноги. — Только вот не представляю кого. Сколько себя помню, на тебя одну смотрел.
— Так, значит, правда…
— Да, Гьокче.
Изгиль взглянул на нее исподлобья, темные раскосые глаза пламенели обожанием. Игравшая на губах невеселая улыбка кольнула Гьокче в самое сердце, пробудив его от тревожного сна.
