— Довольно. У меня есть подарки. Те, что для Анастасии и этой проказницы, ее подруги, уже доставили в поместье, а вот твой ждет тебя в комнатах моей Евы. — Василий расплылся в довольной улыбке.
— Вы очень щедры, мой царь. Я обязательно заберу его в конце приема. — Аделаида вновь склонилась, но не успела выпрямиться, как царь рявкнул:
— Нет! Пойди сейчас! Откроешь — поймешь, что делать.
Аделаида мысленно нервно усмехнулась: ведь знала, что от дядюшки не стоит принимать подарков, притом не ожидая подвоха.
— Как пожелаете, мой царь.
Она вновь поклонилась, ловя себя на том, что делает это не из уважения, а из страха и неловкости, и поклялась никогда впредь не склонять голову более того, чем требуют приличия. Ада медленно двинулась назад, не смея повернуться к царю спиной, и уже собиралась избавить себя от его общества, когда тот добавил без тени улыбки:
— Не подведи меня, моя милая Ада. Ты знаешь,
Вздрогнув, Аделаида молча скрылась в массивных дверях. Оказавшись в тишине, она прислонилась к стене и судорожно вздохнула. Стоило ей на миг забыть истинное лицо любимого дядюшки, как тот вновь обнажил клыки.
Отлично знает. Она прекрасно помнит, что ей не позволили даже попрощаться с мамой. Помнит резкий, отрывистый голос, помнит приказы, помнит стражу подле дверей. Помнит лицо отца, когда пришло известие о смерти Сив, его посеревшие губы, помнит, как он осел на пол… Только себя она тогда не помнит. Какими были в то время ее глаза — глаза будущей матери, овдовевшей и осиротевшей за несколько месяцев? Тогда ли стали они такими, какими она их видела в зеркале вчера?
Желая убраться от царя как можно дальше, Ада побежала по недоступным гостям коридорам, и лишь шелест ее одежд нарушал торжественную тишину. Княгиня летела вперед не разбирая дороги. Мимо проносились резные арки, затейливо украшенные окна. И вместо поворота направо, к покоям Евы, она по наитию свернула влево. В ушах стучал пульс, дыхание сбилось, когда наконец наступило опустошение. Оглянувшись, Аделаида поняла, что стоит у изящной лестницы, ведущей в библиотеку. Желая хоть отчасти ослушаться царя, княгиня поднялась по ней. В голове мелькали воспоминания о давно ушедших днях: вот отец учит ее правописанию, а теперь матушка читает сказку о царевне, обратившейся в змею, чтобы уберечь своего возлюбленного…
Большие окна просторной залы пропускали тусклый сумрачный свет, но без свечей дорогу в книжных лабиринтах найти было попросту невозможно. Здесь пахло еловыми дровами и пылью, откуда-то веяло свежими булками и горьковатым, терпким островным кофе. Умиротворяющая тишина наконец позволила Аделаиде расслабиться… Однако ненадолго — вскоре раздался звук удара.
Второлице расслабленно лежал на скамье с мягкими подушками у камина и листал тяжелую книгу, держа ее так, будто она ничего не весила, но, заметив княгиню, уронил ее прямо на лицо. В простой рубахе Ферас выглядел уязвимым, в грустных миндалевидных глазах читалась усталость.
— Только тебя здесь не хватало, — возмутилась не сразу обратившая на него внимание Ада.
— Не ожидал тебя здесь увидеть. — Он сел и посмотрел на нее настороженно и взволнованно.
Аделаида шумно выдохнула и запрокинула голову, не давая воли подступившим слезам. Она до того устала, что хотелось лечь прямо здесь, на пыльном полу, и разрыдаться и чтобы старый друг, как прежде, утешающе гладил ее по спине.
— Надоело, — выдавила она.
— Понимаю. — Ферас поднялся на ноги.
— Ни шагу больше. — Она предостерегающе выставила ладонь вперед.
Тот хотел было что-то сказать, приоткрыл рот, но тут же закусил губу и молча опустился обратно. Принял ту же хозяйскую позу и вернулся к чтению, напоследок бросив:
— Меня нет.
Запоздало скрыв внезапную для себя улыбку, Аделаида зажгла свечу, нарочно оставленную здесь, двинулась вдоль рядов полок. Не зная, с чего начать, она прошла вперед, просмотрела корешки книг, но ничего так и не зацепило ее взор. Повторив попытку, обратила внимание на книгу в ветхой обложке, выглядевшую старее остальных. Она находилась на одной из верхних полок. Несмотря на высокий рост, дотянуться не получалось. В тщетных попытках Аделаида трепала корешок кончиками пальцев, когда вдруг почувствовала странное тепло позади себя. Скосив глаза, она увидела руку, тянущуюся к той же книге, и резко обернулась. Ее дыхание участилось.
— Не стоит портить книги, — чуть хрипловато произнес второлице. — Это грубо.
Аделаида уставилась на него свирепым взглядом, хоть в тот самый миг он производил исключительно непривычное впечатление и казался как никогда притягательным и до неприличия досягаемым.
— Всегда можно попросить друга о помощи. — Он опустил взгляд на книгу, его волосы блеснули в свете свечи, которую Ада очень опасно пристроила на одной из книжных полок. — Любишь сказки о духах и хозяевах леса… — Он слабо улыбнулся, говоря скорее утвердительно, нежели вопросительно.
— Я просто хотела побыть одна, — неожиданно для себя призналась Аделаида.
— Он уже сообщил о своем подарке?
