Теневой каганат полностью

Он постучал о дверной косяк, тем самым прося позволения войти. В ответ Анастасия кинула на него беглый взгляд и тут же снова опустила глаза к полу. Расценив это как приглашение, Ферас вошел и сразу направился к самовару. Коснулся его, проверяя жар, и решил, что воду следует подогреть. Засучив рукава рубахи, он взял чугунную кованую лопатку и соскреб на нее несколько пылающих угольков из печи, после чего изогнутыми щипцами принялся осторожно, не торопясь, по одному перекладывать их в кувшин самовара.

Это не могло не привлечь внимания Анастасии: было несколько чудно то, как почти незнакомый ей человек внезапно становится ее отчимом и вот уже хозяйничает в их доме. Но отчего-то увиденное ее успокоило. В который раз она ловила себя на мысли, что присутствие Фераса влияет на нее благотворно, позволяет расслабиться и даже забыть о тревогах. Княжне было очень непривычно ощущать тепло, которое растекалось внутри от мысли, что этот мужчина может заменить ей отца, которого она никогда не видела, — тот умер еще до ее рождения.

Анастасия одернула себя. Невозможно принять в семью человека, зная его совсем недолго. Другое дело — утрата кого-то по-настоящему близкого: это происходит в одночасье. Большая несправедливость, и судьба вынуждает почти каждого испытать подобное.

Тем временем Ферас уже выставил на стол три горшочка с сушеными травами. Один был с черным чаем, другой — со смородиновыми листьями, а третий — с мелиссой. Деревянной ложкой он отсыпал в чайник по горсточке из каждого горшочка и установил его на самовар. Наконец Ферас наклонился и подул в поддувало, разгоняя жар углей.

Он обернулся к Анастасии и потер руки. Ему хотелось утешить падчерицу, но слова не находились, поэтому пришлось начать с самого простого.

— Чаю?

В ответ Ана слабо кивнула, а Ферас облегченно улыбнулся. Второлице разлил напиток по белым чашкам, расписанным по бортикам синим узором, и поставил их на стол. Анастасии еще не доводилось пробовать чай из подобного сочетания трав. Она вообще плохо разбиралась в съедобных растениях и благодарно принимала то, что делала из них Ярослава.

— Очень вкусно, спасибо, — со всей вежливостью отозвалась Ана.

— Всегда пожалуйста, — Ферас широко и тепло улыбнулся. — Расскажешь, что произошло?

Анастасия не стала долго думать и, дивясь своей честности и открытости, поделилась всем, что очень долго копила в душе.

— …Амелия ведь даже не знает его. Совсем. Он вскружил ей голову, а она… Она и рада ее потерять, — закончила Ана.

— Почему ты думаешь, что она потеряла голову? Понимаю, слишком скоро, но…

— Вот именно! Это ведь не перстиец, а вообще неизвестно кто! Как можно вверить себя тому, кого совсем не знаешь?

— Это ее выбор.

— А вдруг она ошибается?

— Это ее ошибка.

Воцарилось молчание. Ферас внимательно глядел на Ану, даже забыв о своем чае. В нем боролись две сущности: та, что насмехалась над нелепостью детских тревог, и та, что искренне сопереживала. И пусть он давно вышел из возраста Аны и уже не помнил, что его терзало в ее годы, но мог с уверенностью сказать, что ни в коем случае нельзя внушать девушке, будто ее беды ничего не значат. Переведя взгляд в окно, он задумчиво подметил:

— Удивительная штука — солнце в просперирин: чем ярче оно светит и чем яснее небо, тем сильнее мороз. И с людьми бывает так же. Иногда встречаешь, казалось бы, светлейшей души человека, но нет в нем ни тепла, ни любви.

— Она всегда так поступает, — пробормотала Ана, окончательно решив, что новоявленному отчиму можно доверять. — Поступает как хочет. И ей все равно, что другие подумают.

— Вот как… И что же она такого натворила?

— Однажды она ударила Василия в коленку, потому что ей показалось, что он про нее что-то плохое сказал. А еще сбежала на ярмарку с Дамиром и совсем никого не предупредила.

— Ты беспокоишься о ней.

— Хм-м, — протянула Ана.

Ферасу хотелось защитить ее от всех, оградить от всего. Однако, понимая жестокость этого мира, он был глубоко убежден, что каждый должен сам справляться со своими неприятностями. Святой долг близких — просто оказывать поддержку, быть рядом, несмотря ни на что.

— Знаешь, остается всего один человек, с которым лично ты об этом не разговаривала, — Ферас внимательно смотрел на Ану исподлобья, нахмурив брови. — Если, ты говоришь, твоя подруга так прониклась этим мальчиком, то, может, он совсем не плохой?

— Неплохой, — ответила Анастасия и тут же твердо добавила: — Но и хорошие люди тоже лгут.

Это искренне поразило Фераса и заставило задуматься, как столь юная девица могла прийти к такому умозаключению.

— Поговори с ним. Я уверен, все разрешится. — Он присел рядом с ней на корточки и взял ее руки в свои. — Уверен, он даст ответы на твои вопросы. В конце концов, он же не хочет иметь дело с царевичем? — Ферас подмигнул, ехидно улыбнувшись.

— Поговорю, — Ана уже тоже улыбалась. — Спасибо.

— Это ведь не все, что тебя беспокоит, верно? — мягко продолжил он.

— Все…

— Я понимаю, тебе должно быть страшно. Когда жизнь так круто меняется, немудрено испугаться.