Вчера Гьокче была слишком взволнована, чтобы как следует оглядеться, зато сегодня смотрела во все глаза. Прекрасные девушки в свободных платьях, подпоясанных на талии и расшитых удивительными замысловатыми узорами; головы их накрывали не менее изящные платки, закрепленные под подбородком. У иных руки были унизаны крупными золотыми браслетами невероятно тонкой работы, на одежде других сверкали броши. Мужчины в большинстве своем выглядели просто: они носили широкие штаны, собранные на щиколотках, легкие просторные рубахи трепетали при каждом дуновении ветра. Здесь было теплее, чем в их стойбище, и от холодов жителей защищали войлочные камзолы, походившие на их длиннополый елян, за тем исключением, что вышивка на них была совершенно иная. В этот раз послов каганата ждали, а потому приветствие вышло более радушным.
— А вот и вы, — дружелюбно обратился к ним Абдалхаким, ареф Сарзмен Хуршида, глава общины, без всяких торжественных речей.
Старик махнул рукой и пригласил следовать за собой. В этот раз он вел гостей совершенно иным путем. Дома выглядели гораздо богаче, у некоторых возле дверей даже были расстелены ковры; на них расположились простые глиняные скамейки.
Жилище арефа было немного больше остальных домов. Его устилали ковры, а дворик казался до того просторным, будто дышал светом. Стены украшала мозаика прекрасных небесных оттенков. Узор был простым, и в помещениях веяло такой же легкостью, как и на улице. Гьокче всегда были чужды и совершенно непонятны эти кирпичные сундуки. Ей доводилось бывать в таких, и всякий раз стены давили так сильно, что погружали в уныние, но внутреннее убранство дома Абдалхакима не вызывало ощущения погребения заживо, а, напротив, навевало мысли о просторе. Однако жить здесь все равно было бы неуютно. Разве камень может согреть? Она оглянулась на своих спутников: на их лицах застыло выражение восхищения и непонимания. Встретившись глазами с Валией, Гьокче поняла, что та думает о том же.
— Жасперин! — позвал старик.
Из соседней комнаты тут же показалась престарелая женщина, одетая в простые одежды, соответствующие местным традициям.
— Слушаю, ареф. — Она поклонилась сначала мужу, а затем и гостям. — Рада приветствовать вас в своем доме, — Жасперин дружелюбно улыбнулась: казалось, она была по-настоящему искренна.
— Приготовь нам стол. Гостей нужно как следует встретить.
Абдалхаким говорил мягко, а влюбленный взгляд, направленный на супругу, не мог остаться незамеченным. При виде людей, проживших долгие годы вместе и сумевших сохранить тот самый огонь в глазах, в сердце Гьокче что-то больно кольнуло. Она поспешила отвести взгляд и принялась рассматривать выдолбленные в стенах полости, где на всеобщее обозрение были выставлены расписные кувшины, вазы и шкатулки. Вероятно, это были одни из немногих вещей, выдававших статус и положение семьи самого арефа.
— При всем уважении, Абдалхаким, мы не голодны. Если позволишь, достаточно просто чего-нибудь выпить. Путь был нелегкий, — вежливо отказался Кайту.
— Конечно, — задумчиво пробормотал старик, явно несколько оскорбленный тем, что его гостеприимство было так грубо отвергнуто.
— Прошу вас, не отказывайтесь, — вмешалась Жасперин, глядя на послов тепло и снисходительно. Именно так смотрит мать на ребенка, совершившего мелкий проступок. — Я не смогу спать, если буду думать, что чем-то обидела гостей.
Чувствовать себя повинным в бессонных ночах почтенной женщины не хотелось никому, однако…
— Для нас большая честь принять ваше приглашение, — спешно вмешалась Гьокче, чтобы никто не успел отказать.
— Женщины скоро все дела вести начнут, — тихо рассмеялся Абдалхаким. — Глядишь, и править станут.
— В таком случае в мире наконец наступит покой! — Лицо Кайту озарила искренняя улыбка. Он чуть повел бровью, рассеченной шрамом, будто вдруг заволновался о доброжелательности своего вида. Гьокче прикрыла рот рукой, чтобы спрятать смешок и никого, в особенности себя, не смутить.
— Нарушаемый разве что спорами о том, чья очередь идти в гости и угощать друзей. — Ареф хлопнул хана по плечу и повел гостей в заднюю часть дома.
Обеденная зала очень напоминала их собственные: похожие подушки, украшения; только дастархан, место для трапезы, был не просто отмечен покрывалом — под тканью располагался низкий столик. Жасперин выносила блюдо за блюдом из соседней комнаты, где, очевидно, располагалась кухня. Угощений было так много, что вскоре показалось, будто их уже некуда ставить. Диковинные закуски, необычные горячие блюда с овощами, напитки из сушеных фруктов — все источало изумительные запахи. Каганат хоть и процветал, но столько внимания еде кочевники не уделяли никогда. Здесь же люди находили особое удовольствие в пище.
— Вы когда-нибудь ели плов? — обыденно поинтересовался Абдалхаким.
Послы отрицательно покачали головами.
