Анастасия недоверчиво покосилась на Фераса, словно не веря, что хоть кто-то способен внять ее тревогам.
— Расскажи мне. Я ни слова никому не выдам, а может, и помогу.
— Мне страшно, — прошептала она еле слышно, опустив голову.
— Что именно тебя страшит?
— Что я… я… — Анастасия помолчала. — Я останусь одна.
— Ана, одиночество не порок, но и не добродетель. Это лишь то, что живет внутри тебя, и если ты позволишь этому овладеть собой, то даже в окружении близких будешь чувствовать себя покинутой. — В глазах Анастасии сверкнули слезы, которые Ферас определил однозначно. — Тебе ведь знакомо это, правда?
Ана слабо кивнула, и по щеке ее скатилась одинокая капля.
— Все внутри тебя. И сила, и слабость.
— Я плохой человек.
— Что? С чего ты так решила?
— Я иногда очень плохо думаю. И я… я не хочу, чтобы Амелия когда-либо уходила от меня.
— Ты не плохая. Ты человек. Люди не властны над тем, что чувствуют. И не только люди…
Ферас мягко обнял Анастасию и теперь поглаживал по спине, пока та сотрясалась от рыданий. Так они просидели еще пару мгновений. В дверях вдруг появилась Аделаида.
— Что это такое вы тут делаете?! — воскликнула она.
— Мам, мы с Ферасом говорили. Он помог мне, — ответила Ана, спешно отстраняясь и утирая слезы. — Я тебе потом расскажу, — торопливо добавила она, заметив вопросительный взгляд матери.
Ана поднялась со стула и направилась к дверям. Аделаида задержала дочь и, сжав ее плечи, ласково погладила.
— Милая, Ферас нам не друг. — Она заглянула дочери в лицо, внимательно его изучая. — Он не останется с нами навсегда, и он…
— Он все слышит, — оборвал ее Ферас, не дав ей закончить.
— Тем лучше, — с нарочито нежной улыбкой ответила Аделаида.
— Ты смиришься с моим присутствием. — Второлице поравнялся с Аделаидой. — Ты уже испытываешь ко мне глубокие чувства. Дело за малым. — Он поцеловал обеих в макушки и покинул кухню.
Судорожно втянув воздух, Аделаида удержалась от едкого замечания, хоть его действие и вызвало в ней раздражение… и трепет. Обратив все внимание к дочери, княгиня поцеловала ее в лоб и с тревогой взглянула в заплаканные глаза.
— Неужто добрались? — облегченно вздохнула Валия, увидев поселение. — Я думала, что путь будет бесконечным. То по скалам, то по лесам. Хоть бы степей было больше.
— Глядишь, тебя бы украли. Было бы мне счастье.
Гьокче прислушивалась к очередной перебранке девушки с братом, но думала только о своем поручении. Кайту велел ей ехать в Сарзм
— Как же, жди! Мне отец рассказывал, что эти люди живут по законам совести. У них даже правил никаких нет, и никто не следит за соблюдением традиций. Они все идут лишь за светом. — Валия задумчиво покручивала дичь, жарившуюся на пруте над костром. — Думаешь, это правда? Такое возможно?
— Узнаем очень скоро. — Гьокче глубоко зевнула. — Если это так, то доброта их и погубила. Открывая дверь и впуская домой тех, кого впускать не стоило, жди ужасных последствий, — с этими словами она вперила задумчивый взгляд в пламя костра.
Днем, вступая в незнакомый город, Гьокче и сама уже сомневалась в разумности решения Кайту. Появление чужеземки не осталось незамеченным. Красивая женщина в диковинных одеждах верхом на благородном коне привлекала много внимания. Постепенно ее окружили нерешительные зеваки, к ним присоединились и некоторые жители, отложившие свои дела, прочие выглядывали из маленьких окон. Толпа молчала, обступив девушку со всех сторон: страх и смущение висели в воздухе.
Внезапно люди разошлись, открывая дорогу. По ту сторону живой стены показался старец, облаченный в белое. Седые волосы и борода превращали его в настоящее чудо — сошедшее с небес, умудренное опытом облако. Такое мог послать только Ижат, не иначе. Так Гьокче познакомилась с Абдалхакимом, местным ханом, или, как он себя называл, арефом.
Старик оказался на редкость проницательным. Он ловко уводил беседу в нужное ему русло, и Гьокче не раз ловила себя на мысли, что говорит совсем не то, что ей следовало, и вообще не имеющее отношения к делу. Что же такое он в ней увидел? Однако, как ни странно, расчет Кайту оправдался: ареф в конце концов согласился принять весь их отряд.
— Конечно, зови своих батыров. Как вы говорите? Принимай всех как друзей, пока они не покажут себя врагами, — сказал он напоследок.
Кайту только улыбнулся, когда Гьокче поведала ему о том, как прошла встреча, хотя у нее было подозрение, что хан все это время как-то наблюдал за ней и новости для него вовсе не новости.
И вот с утра все они стояли у открытых ворот.
