— Как сложно.
Несчастный Александр потер переносицу, пытаясь переварить все, что узнал. Детали упорно отказывались оставаться в голове более чем на полмгновения; он то и дело все переспрашивал и уточнял.
— Дорогой Александр, — Ада накрыла его руку своей и легонько сжала. — Не волнуйся, мы поможем. Ты молодец, что решил почтить наши традиции, — она мягко улыбнулась. — Давай решать все постепенно. Для начала найди цветы. Без них не выйдет. И прошу, не забудь поставить в воду, иначе они умрут, так и не став венком!
— Понял. — Рассеянно покачав головой, он поднялся с места и тут же преклонил колено. — Госпожа, спасибо вам за помощь. Не знаю, как бы справился…
Аделаида похлопала его по плечу, продолжая слабо улыбаться.
— Ярослава, пригласи Амелию.
Подопечная явилась так скоро, что не оставалось сомнений: она уже давно стояла у лестницы и внимательно слушала разговор, а ее потерянный вид лишь подтверждал это.
— Амелия, у нас гости.
Александр глубоко вздохнул и, приблизившись к будущей жене, вновь опустился на колени и, глядя на нее снизу вверх, произнес:
— Амелия… А как же верно обратиться? По батюшке? — прошептал, обернувшись к Аделаиде.
— К сироте не иначе как по имени… — пролепетала Амелия.
— Так, значит, Амелия, — вновь обернулся к ней Александр. — Ниспошли мне свое согласие сделаться мне женою, дабы провести наш век счастьем и горем едиными.
На несколько мгновений Амелия застыла, смотря на Александра круглыми от переполнявших ее чувств глазами. Ее рот открывался и закрывался, но слова так и не шли. Не бывает так просто! Явился в дом, слова произнес — неужто все? Александр успел побледнеть в ожидании ответа, глаза его влажно блестели, пока Амелия пыталась совладать с разочарованием от несбывшихся ожиданий. Нельзя вот так просто!
— Я согласна, — наконец выдавила она.
Александр сдавленно выдохнул и расслабленно обмяк.
— Я пойду. — Он встал и с жаром поцеловал Амелию в лоб. — Моей еларсы ябудейка. — Поправив ее волосы, задержал взгляд на ее румяном личике и вскоре удалился.
Самая главная особенность перстийского языка — это пословицы и поговорки. Иноземцам часто бывает тяжело освоить их просто потому, что те невероятно трудны для понимания. Едва ли многие уроженцы Персти могли бы похвастаться такими познаниями в языке: «еларсы ябудейка» — выражение, устаревшее донельзя. Чего уж говорить о гостях! Аделаиде стало страшно любопытно узнать, где Александр подхватил его, но пока она оставила эти мысли при себе.
А жених отправился к дому одной из знатнейших женщин столицы. Это был не самый простой, но самый безопасный способ получить цветы — из теплицы княжны Рады. К счастью, подобревшая от толики отличнейшей медовухи княжна оказалась не столь злопамятной, как можно было ожидать (или Александр умел убеждать?), и скоро молодой человек вышел на мороз с хорошо упакованным благоухающим свертком.
Белые одежды всегда имели особое значение. Кто-то увидит загадку в черном, чье-то сердце забьется быстрее при виде красного, но лишь белый — верный спутник перемен. При рождении ребенка кутают в белую пеленку. Выходя замуж, девица надевает белый наряд. На похоронах тело укрывают саваном. Дитя приходит в мир невинным, а потому и пеленают его в белое. В день свадьбы девица умирает вместе с прошлой жизнью и связью с корнями и перерождается женой, а потому и тут облачается она в белое. После смерти же умирает лишь тело, а душа направляется в царство Отца, где он принимает ее в свои объятия.
— Ой, не к добру, — ворчала Ярослава. — Не женются зимой. А коли и женются, то лишь с приказа государева по важной надобности.
Амелия стояла посреди комнаты, покуда вокруг нее сновал десяток портних. Одни то и дело накидывали на нее белое морозное кружево, примеряли ткани, крепили камни. Другие что-то схватывали булавками, попутно задевая кожу Амелии, отчего та каждый раз ойкала и едва ли не подпрыгивала на месте.
— Да и где это видано, чтобы свадебную телогрейку шили? — не унималась няня. — О Отец, словно мужика хоронят!
Любезности ей было не занимать. Служанки тихо хихикали, Амелия заливалась краской, зато Ана внимательно следила за каждой бусинкой и каждым камешком.
— Ну, чего уставились, княжна? Вертихвостка наша не Сигурдич, а из уважения к песцу вашему все равно в шубку белую рядиться отказалася. Вот околеет, тогда и поглядим, удалось ли уважить духа энтова. — Няня все продолжала бормотать: — Ладно ушить — дело простое, а с ничего стряпать… — Ярослава отошла чуть подальше и, уперев руки в боки, залюбовалась своим творением. Внезапно губы ее задрожали. — Ой, девочка моя, ну как же так-то?! — разрыдалась она. — Совсем недавно голышом на улице бегала, а уж невеста!..
Амелии от слез любимой няни сделалось не по себе. Покинуть возвышение, где она примеряла платье, она не могла, поэтому пришлось утешать с расстояния.
— Ярослава, не плачьте. Я же приезжать буду! Да и не бегала я голышом. — А слезы, не спрашивая разрешения, покатились и по ее щекам. — В сорочке было дело, да и то по юности невинной…
— По юности, говорит, — завыла няня. — Будто вдруг зрелой стала.
