— Хм. Ну, например, мы не можем убивать. Никого. Я, правда, сам не знаю, что будет, если аджаха покусится на чью-то жизнь… но нам строго-настрого запрещено.
— Поэтому тут не едят мясо, — сделала вывод Амелия.
— Верно. Это ведь были живые существа. А фрукты и овощи едим только те, что сами вырастили.
Александр ласково провел пальцем по костяшкам кисти руки Амелии, вырисовывая затейливые, невидимые глазу узоры.
— Ты правда хочешь уехать? — спросил он дрожащим голосом.
— Я… я не знаю…
— Тогда буду ждать твоего решения.
Поднявшись, он не спеша покинул дом, и впервые Амелия ощутила себя настолько одинокой. Подтянув к себе ноги, она долго рассматривала узоры на голом деревянном полу, пытаясь обдумать то, что произошло за последние сутки, но мысли совсем не хотели строиться хоть в каком-то порядке.
Внезапно Амелии стало очень страшно, что она может остаться одна навсегда. Провести свой век, лишь наблюдая за тем, как люди строят свое счастье… Она почти ощутила кожей, как время проносится мимо нее, а она остается там, где была, и не двигается с места. Представив свои последние дни, Амелия содрогнулась. Пытаясь убежать от жутких образов, она ушла в комнату и забралась в незастеленную кровать, накрывшись одеялом.
Очередной неспокойный сон одолел Амелию и этой ночью. Те же люди, те же тени. Они безмолвно кричали, и по губам их читалось: «Берегись!» Ворочаясь и обливаясь холодным потом, Амелия не заметила, что раннее солнце уже вовсю щекотало веки, требуя пробудиться.
Подкравшееся утро коварно выманило Амелию из-под одеяла. Не обнаружив мужа, она тихо накинула на себя теплый платок, выскользнула из спальни и почти сразу очутилась в кухне. Александр хлопотал у печи и готовил свежий хлеб, а в мисках на столе уже ожидало какое-то овощное месиво. Внутри Амелии росло беспокойство, оно клокотало в груди, кусалось и просилось наружу. Ночные кошмары еще никогда не доставляли бед днем, но сегодня все казалось чужим, неправильным, серым и угрюмым.
— Уже проснулась? — Александр обернулся и бросил на нее полный обожания взгляд. — Ты когда-нибудь пробовала такие фрукты? У аджаха есть некоторые преимущества. Мы можем прорастить что угодно и где угодно. Попробуй, — он кивнул на блюдо, в котором красовались диковинные плоды самых разных форм и цветов.
— Ты всегда рано встаешь? — спросила Амелия сиплым со сна голосом.
— Мне не требуется много сна.
— Александр… Ты ведь бессмертен?
— Да.
— А я состарюсь.
— Когда-нибудь это произойдет.
— Много у тебя жен было?
— Амелия, что за вопросы? — насупился Александр.
— Я все не пойму, почему вы все такие скрытные? — продолжила она.
— Когда живешь очень долго, усваиваешь простую истину: за все нужно платить. Если тебе не рассказывают, значит, ты не предложила достаточную плату.
— Либо кто-то предложил б
Александр кивнул.
— Зачем я здесь? Не верю, что лишь для сотворения.
Кажется, вопрос застал ее мужа врасплох. Между бровями пролегла складка, он хмурился, подбирая нужные слова.
— Не знаю, — вздохнул он. — Я лишь должен был приглядывать за тобой. — И невесело усмехнувшись, продолжил: — Даже с этим не справился.
— Я постоянно вижу сны. Много лиц. Они будто знали меня, а я знала их. — На глазах Амелии проступили слезы. Чтобы не расплакаться, она предпочла сменить тему: — Что произошло с Мерем?
— Как ты успела понять, Сихот и Мерь больше не вместе. Тому есть причина. — Он глубоко вздохнул. — Это было пару десятков лет назад, даже больше. Он повстречал юную девушку… — По коже Амелии пробежали мурашки, она вздрогнула и потерла плечи руками. — Не знаю, что именно произошло, но он забрал ее невинность. Это имело страшные последствия. В соитии аджаха и людей нет ничего противоестественного, но там произошло что-то необычное. Со дня, как он повстречал ее, Мерь больше не показывался здесь.
— Поэтому ты боишься меня касаться?
— Да, — выдохнул он. — Мы живем очень долго. Сильнейшие, как Мерь и Сихот, не умирают даже от насильственного убиения. Для нас люди всегда малы и юны. Я готов ждать, пока ты будешь готова…
— От Аны не было писем? — резко переводя тему, спросила Амелия.
— Нет.
— А наше они получили?
— Велимир лично вручил Ферасу. Амелия, скажи мне хоть что-нибудь. Я вижу, что ты смущена.
— Ничего. Я просто… не понимаю. Мне никто ничего не говорит, и я… я хочу вернуться в Дивельград.
Воцарившееся молчание стало почти осязаемым. Александр избегал смотреть на Амелию, пока та выжидающе разглядывала его лицо. Он сглотнул так явственно, что дернулся кадык, а полотенце в руках сжал с такой силой, будто боялся, что оно сбежит.
— Я понимаю. Ты… пожалуйста, — Александр поднял на нее глаза, в которых блеснули слезы, — не оставляй меня…
В груди Амелии защемило, а в носу защипало. Ей представился Александр, коротающий очередной век в полном одиночестве, отвергнутый всеми. Сделав глубокий вздох, она покачала головой.
— Вернемся вместе? — подскочила Амелия. Под ее руками, которые мягко легли на предплечья Александра, почувствовалось жуткое напряжение, как если бы тот готовился к прыжку, словно хищный кот.
