Ада уже успела убедиться в том, что ей ничего не угрожает, потому общество Кайту почти не пугало. Царевна нужна хану, но неведомо зачем, и ей было крайне важно разузнать об этом. Однако как это сделать в месте, где даже скот обходит ее стороной? Сидя с ханом плечом к плечу, она не могла поверить, что рядом с ней сын того человека, который когда-то отдал приказ напасть на Дивельград. Вероятно, сам Кайту и многие из тех, кто находился вокруг, участвовали в том беспощадном побоище. Ей было непросто, ведь ненависть, что взращивалась в ней с тех самых дней, никуда не делась. Странно было осознавать, что они были всего лишь людьми, а не воплощениями злых духов, как раньше представлялось Аделаиде. И ничто человеческое им не чуждо: вон, сидят, хлеб едят и запивают его бульоном…
— От каждого племени в столице и здесь доверенные улус-ханов. Мы слушаем друг друга.
Доев, Кайту отложил приборы и обратился к соплеменникам с речью: спокойно, уверенно, убедительно. Хан кивал в такт почти каждому слову, словно подтверждая сказанное.
Не выдержав, Аделаида глубоко вздохнула, чем привлекла внимание окружающих. Последовали шепотки и косые взгляды.
— Я слушаю тебя, Ада, — в голосе Кайту сквозил холод смертоносного клинка.
Аделаида раньше такого не замечала, а потому сделала вывод, что влезла во что-то крайне важное.
— Кхм, — она прочистила горло. — О чем… о чем вы говорите?
Кайту допустил слабый намек на улыбку: уголок его губ дернулся.
— О празднике. Через четырнадцать дней пройдет наш священный праздник Каркаман, устроим сабантуй. Сегодня после ужина я поблагодарю духа воды за то, что он позволил нам остановиться в его местах.
— А что такое саб… сабантой? — откинув презрение, она поддалась любопытству.
— Сабантуй? Мы устраиваем состязания для наших батыров, то есть лучших воинов, а в конце всегда пируем.
— Странные у вас традиции, — шепнула она, хотя едва ли кто-то бы ее понял.
— Вот как? А какие традиции у вас, Ада?
— Мы ставим новых идолов. Веселимся, поем и танцуем.
— Покажи, — внезапно попросил он.
Хан смотрел пристально и настолько долго, что Ада поперхнулась. Сдерживая рвущийся наружу кашель, она недоумевающе посмотрела на него и вопросительно выгнула бровь. Кайту повернулся к костру, медленно обводя взглядом всех присутствующих.
— Что?
— Покажи, как вы поете и танцуете.
— Вот еще! — воскликнула она. — К тому же женщина не танцует одна, а для песни нужна музыка. Сомневаюсь, что здесь возможно хоть что-то из этого, — она скрестила руки на груди и окинула Кайту яростным взглядом.
Со всех сторон раздался недовольный гомон, но пара была до того увлечена беседой, что вовсе не обратила на него внимания. Кочевникам очень не нравилось, что Досточтимый хан уже долго о чем-то разговаривает с ашином.
— Я составлю тебе пару, — заявил Кайту и поднялся с места. Несколькими словами объяснив соплеменникам, что происходит, повернулся к Аде и протянул руку, приглашая. — Придется меня научить.
— Но без музыки не танцуют, — шепнула она, ловя десяток недоумевающих взглядов. От теплого любопытства не осталось и следа, сейчас в ней пылало негодование.
— Я настаиваю.
Медленно и нерешительно она протянула руку и ответила на приглашение, покуда в глазах ее сверкнули злобные огоньки. Стоило ей подняться, как Кайту увел Аду в сторону от костра, где свет бился с тенью за право властвовать над землей. На них самих плясали блики, создавая завораживающее зрелище, уподобляя лунному затмению: белоголовая красавица перстийка и темноволосый хан племени давыл.
— Руку надо… — она запнулась, побагровев от ярости и неловкости. Ей претило то, что она была вынуждена танцевать с убийцей ее народа, не имея возможности отказаться. Глубоко вздохнув, продолжила: — Руку надо положить сюда. — Ада схватила ладонь Кайту и пристроила на своей талии. — Должна сказать, что благопристойные перстийцы не сжимают так сильно.
— Не имею представления о вашем благо… пристанище, — отозвался Кайту, однако хватку ослабил, чем вызвал нервный смешок царевны.
— Другую — так. — Она подняла его правую руку и вытянула в сторону. — Теперь мужчина должен вести, но раз вы… ты не умеешь, придется взять это на себя.
— Уверен, я справлюсь. Научи меня, — потребовал Кайту, не сводя с нее внимательных глаз, но в тоне его что-то переменилось: он стал мягче и даже слаще.
С трудом подбирая слова, Аделаида постаралась обучить хана перстийским танцам. И он повел. Грубо, слишком торопливо, однако уверенности ему было не занимать. Изящество его движений с лихвой восполняло неумение. Так и кружили они, увеличивая шаг.
— Вот как выглядит ваш танец… — Он нахмурился, вглядываясь в лицо царевны, но скоро отвел глаза. — Мне представлялся немного по-другому.
— Это, — выдохнула Ада, — не совсем наш. Наш народный танцуют редко, и он куда сложнее. Этот привезли из западных земель.
— Пару ночей еще проведешь в моей юрте. По прибытии к большому стойбищу решим, где тебя разместить. — Он замолчал и остановился, но Аду так и не отпустил.
— Зачем я вам?
— Ценная пленница — прекрасный трофей, не так ли? — Он растянул губы в грустной полуулыбке.
