В 1914 году Германия вступила в войну, зная, что может проиграть, если не одержит быструю победу. В 1941 году Япония нанесла удар по Перл-Харбору, несмотря на то что знала, что рискует уничтожить себя. Сегодня китайские или российские лидеры могут просчитать, что американцы не захотят умирать за страны, расположенные так далеко от их собственных берегов. Или же они могут сделать ставку на быструю победу, прежде чем Америка успеет вмешаться. Даже если бы они ошиблись, цена ошибки была бы чудовищной.
Еще поколение назад ведущие эксперты считали, что война великих держав "буквально немыслима" 171. Сегодня возвращение ужасов истории слишком правдоподобно. Американцы, да и демократические граждане во всем мире, должны усвоить уроки первого евразийского века, если хотят пережить второй.
6 Уроки прошлого
В каждую эпоху очень соблазнительно думать, что мы живем в совершенно новом мире, который требует совершенно новых решений. На самом деле наши проблемы никогда не бывают такими новыми, какими кажутся.
Евразийский век стал эпохой, когда новые технологии и новые формы тирании привели к эпическим, сотрясающим землю столкновениям. Трижды нелиберальные империи претендовали на управление большей частью Евразии в рамках своего более масштабного стремления к глобальной власти. Трижды это приводило к конфликту с большими коалициями, опирающимися на зарубежные либеральные государства. Эти споры распространялись, разрастались и поглощали энергию целых обществ. Жесткое идеологическое соперничество сделало геополитическую напряженность более тотальной; агрессоры достигли новых порогов аморальности, в то время как даже демократии перешли этические границы, которые раньше могли считаться абсолютными. Все это не должно нас нисколько удивлять, учитывая, что в евразийской борьбе на карту поставлено будущее человечества.
История никогда не повторяется в точности. Угрозы, исходящие от сегодняшних претендентов, каждый по-своему уникальны. Но каждый, кто был свидетелем евразийского века, узнает закономерность и может представить себе мир, который эти державы намереваются создать.
I этом мире Китай будет физически владеть Тайванем и внутренними морями западной части Тихого океана. Он будет доминировать в сфере экономики и безопасности в морской Азии, не допуская своих соперников в этот жизненно важный регион. Китайское влияние будет пронизывать весь суперконтинент, будь то с помощью военного принуждения или менее жестоких, но не менее значимых средств. И по мере того, как Китай будет наводить свои порядки в прилегающих к нему регионах, его глобальные горизонты будут расширяться - точно так же, как расширялась сфера влияния Америки после того, как ее первенство в полушарии было обеспечено.
Военно-морской флот Народно-освободительной армии будет бороздить далекие океаны, размещаясь на глобальной сети китайских баз. Такие отдаленные регионы, как Южная Америка и Арктика, станут зонами ожесточенных споров. Автократический дух Китая проникнет в международные нормы и органы; развивающийся мир будет брать пример с Пекина. Оставшиеся союзники Америки в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе окажутся изолированными и ослабленными по мере укрепления позиций Китая и созревания его способности к принуждению. Возможно, именно это имеет в виду официальное информационное агентство КНР, когда говорит, что "Китай собирается восстановить свою мощь и вновь взойти на вершину мира". 1
Россия и Иран не будут чувствовать себя комфортно в этом будущем; они окажутся в тени страны, которая считает, что ей нет равных. Но, как однажды заметил Джон Кеннеди, "Цезарь и Помпей, Антоний, Октавий и другие не ссорились, пока не добились успеха". 2 Пока же Москва и Тегеран будут извлекать выгоду из разрушения связывающего их порядка. Поэтому они вместе с Китаем будут использовать этот "новый имперский момент", добиваясь желаемых сфер влияния. 3
"Становится все яснее и яснее, - заметил в 1940 году другой президент США, Франклин Рузвельт, - что будущий мир будет дряхлым и опасным местом для жизни... если им будет править сила в руках немногих". 4 E Уразия, понимал Рузвельт, - это стратегический шарнир мира. Как только худшие режимы захватят самые влиятельные позиции, жизнь станет ужасной для тех, кем они управляют, и опасной даже для могущественной Америки, находящейся за океаном.