Таким образом, появилась третья динамика: конфликт, который был всеобъемлющим в социальном плане, стал всеобъемлющим в пространственном. Первая мировая война стала первой войной, которая велась в трех измерениях и трех сферах: на суше, на море и в воздухе. Самолеты и цеппелины бомбили города далеко за линией фронта; подводные лодки создали новые возможности для борьбы за контроль над морями. Беспроводная связь и самолеты-наводчики постепенно улучшали командование и управление на больших расстояниях; железные дороги быстро перебрасывали крупные армии с места на место. 57 Современные технологии расширяли поле боя, хотя и сокращали возможности для маневра на нем. Это стало одной из причин того, что конфликт так быстро приобрел глобальный характер.
Балканская война сразу же втянула в себя большинство европейских держав, а вскоре последовало еще больше. Столкновение между империями неизбежно перекинулось на другие регионы. Япония и Австралия захватили немецкие владения в Китае и на Тихом океане; Королевский флот преследовал немецкие корабли в Индийском океане и Южной Атлантике; блокада повсеместно нарушила торговые и инвестиционные схемы. Немецкие подводные лодки бороздили Атлантику и Средиземное море; немецкие шпионы пытались спровоцировать антибританские восстания в Египте и Индии. "Если нам суждено истечь кровью, Англия должна, по крайней мере, потерять Индию", - заявил Вильгельм. 58 Война охватила куски Африки; вступление Османской империи в войну воспламенило Ближний Восток. И пока война затягивалась, бойцы черпали силы в своих империях. Около 1,68 миллиона индийцев служили британской армии от Сингапура до Галлиполи; Франция набрала 500 000 колониальных солдат. Большая часть мира превратилась в обширное пространство сражений; в современной взаимосвязанной среде спрятаться было негде. 59
Вскоре Америка стала единственной крупной державой, не участвовавшей в войне, хотя и игравшей решающую роль в экономике. А по мере распространения боевых действий они обретали собственную жизнь; многие из региональных конфликтов, вызванных Первой мировой войной, продолжали бушевать и после окончания боевых действий в Европе. "Через год и три дня после перемирия, - отмечал в 1919 году начальник британского Генерального штаба Генри Вильсон, - в разных частях света бушует от 20 до 30 войн" 60. Первая мировая война меняла мир экономически, политически и - четвертая динамика - идеологически.
Первую мировую войну обычно рассматривают как аморальный захват земель корыстными империями, и в этом есть доля правды. Британия и Франция увеличили свои имперские владения после войны; во время противостояния они упреждающе делили территории своих врагов, чтобы заманить союзников и удержать русских от разрыва.
Несмотря на это, многие западные наблюдатели считали, что война стала столь судьбоносной потому, что в ней демократия и верховенство закона противостояли тирании и этике зверств. Вторжение в нейтральную Бельгию, сопровождавшееся изнасилованиями и убийствами невинных гражданских лиц, укрепило впечатление, что немцы - "престолонаследные филистимляне Европы", народ, столь опасный потому, что он сочетает великую силу с автократической жестокостью. 61 Другие преступления Центральных держав - подводная война, в которой тонули женщины и дети, использование рабского труда из оккупированных стран, убийство османами более миллиона армян - способствовали формированию мнения, что цивилизация находится под угрозой. "За десятилетия до того, как о Гитлере даже услышали, - писал позднее Джордж Оруэлл, - слово "пруссак" имело в Англии примерно такое же значение, какое сегодня имеет слово "нацист"" 62. Прочный мир с "прусским милитаризмом" невозможен, соглашались французские лидеры. 63
Правда, союзники совершали зверства. В результате их блокады погибло до 400 000 немцев и австро-венгров, а в Османской империи, возможно, 500 000 человек. 64 Их смущал репрессивный, династический союзник, Россия. Но если эти факторы и замутняли мораль конфликта, они не делали союзников неискренними, рассматривая войну как борьбу за предотвращение разгула свирепой автократии. "Эта мировая война превратилась в конфликт между двумя философскими системами", - писал один немецкий офицер. "Наши противники искренне верят... что они сражаются за право, которое было вытоптано силой. Они абсолютно убеждены... что по этой причине поражение Германии является абсолютно необходимым условием для здорового и счастливого развития всего мира" 65.