Геноцид и геополитика были злыми двоюродными братьями; политика уничтожения евреев позволила бы расчистить жизненное пространство, которое было нужно Гитлеру, и одновременно устранить нежелательные расовые элементы, которые могли бы подорвать силу Германии. "Если бы в Европе больше не было евреев, - говорил Гитлер, - единство европейских государств больше не было бы нарушено" 56 А учитывая, что большинство европейских евреев жили за пределами Германии, для того чтобы подчинить их Гитлеру, требовалось завоевание. Эти действия доказали, что правительство, сочетающее эффективность с экстремизмом, может совершать убийства в промышленных масштабах. Они также были предупреждением, сказал Черчилль в 1941 году, об ужасах, которые постигнут "все континенты земного шара", если Гитлер одержит победу. 57
К этому моменту Первая мировая война стала наглядным уроком того, как быстро исчезают моральные ограничения в зоне тотальной войны. На поле боя масштабы завоеваний открывали беспрецедентные по размерам территории и население для бушующих армий, которые стремились уничтожить общества после победы над их военными защитниками. Над полем боя воздушная мощь открыла новые возможности для уничтожения экономики страны, и устрашения ее граждан, не контролируя ее территорию. Ось была первой; бомбардировки крупных городов в Испании и Китае в 1930-х годах открыли эру воздушной бойни. Но демократические страны, следуя безжалостной логике индустриальной войны, вскоре стали экспертами по доставке смерти сверху. 58
Наконец, Вторая мировая война еще в первые годы показала, как легко отсутствие безопасности может выплеснуться наружу, как только будет нарушено евразийское равновесие. Захватив Европу, Германия угрожала Соединенному Королевству, Ближнему Востоку, Северной Африке и Средиземноморью. С французских и норвежских баз немецкие подводные лодки вели битву за Атлантику, в результате которой Британия боролась за выживание. А после того как Германия освоит свои завоевания, она сможет стать глобальной сверхдержавой: "Когда мы станем хозяевами Европы, - предсказывал Гитлер, - мы займем доминирующее положение в мире" 59. Когда в декабре 1941 года Япония использовала свою авиационную мощь для удара по Гавайям, она подтвердила, и вовсе не гипотетически, что евразийская гегемония стала платформой для глобальной экспансии, и завершила головокружительную серию событий, которые привели страны почти во всем мире в неистовство насилия.
Оглядываясь назад, можно сказать, что глобализация войны кажется неизбежной: страны, пытающиеся завоевать весь мир, в итоге воюют с большей его частью. Однако, если Ось в итоге спровоцировала самую грандиозную, самую идеологически разнообразную коалицию в истории, все не должно было сложиться именно так.
В 1939-1941 годах расстановки сил в военное время менялись так же головокружительно, как и поле боя. То, что начиналось как конфликт, в котором Франция и Британия противостояли Германии, превратилось в конфликт, в котором Италия и Германия сражались с Британией после падения Франции, а затем в конфликт, в котором Советский Союз, Америка и Британия сражались с Осью - хотя Москва до 1945 года воздерживалась от борьбы с Японией. Иной выбор на этом пути мог бы привести к радикально иным результатам.
В начале 1940 года Великобритания и Франция рассматривали возможность нападения на Советский Союз, который вторгся в демократическую Финляндию и фактически был в союзе с Гитлером. "Мы можем очень скоро оказаться в состоянии войны с Россией", - писал первый лорд Адмиралтейства Великобритании. 60 Великий союз мог бы никогда не образоваться, если бы Великобритания капитулировала позже в 1940 году, лишив тем самым демократические страны базы, с которой они могли бы ворваться в оккупированную Европу. Через год после этого две региональные войны могли бы не объединиться, если бы Америка не вынудила Японию вступить в противостояние с Германией на фоне растущей напряженности - или если бы Гитлер в ответ не объявил войну Америке. Глобализация войны была не просто судьбой. Она демонстрирует, как ключевые лидеры и решения определяли геополитику разрушающегося мира. 61