Не было никаких гарантий, что Британия продолжит воевать после падения Франции; фракция, возглавляемая министром иностранных дел лордом Галифаксом, выступала за заключение компромиссного мира. В конце концов, угроза вторжения была реальной; только импровизированная эвакуация из Франции спасла британскую армию. Война подлодок усиливалась, а Италия атаковала британские линии снабжения в Средиземноморье. Британия столкнулась с "крахом крупномасштабного военного противостояния Германии в континентальной Европе", писал один из министров, и "перспективой того, что... вся мощь немецкого натиска будет обращена против этих островов"." 62 Выживание Великобритании зависело от географии, благодаря которой ее родина находилась вне пределов досягаемости гитлеровских армий; военно-морского превосходства, защищавшего острова от вторжения; технологий, а именно достижений в области радиолокации, которые помогали Королевским ВВС контролировать небо над головой; и личности нового премьер-министра, чье руководство усиливало эти преимущества. 63
Уинстон Черчилль казался вырванным из прошлой эпохи. Он был "авантюристом исторического масштаба", - писал один из современников, - "романтиком британского империализма и войны" 64. И все же Черчилль подходил для своего решающего момента. Рожденный от отца-британца и матери-американки, он олицетворял собой трансатлантическое единство, которое представляло собой лучшую надежду его страны на спасение. Его военные идеи порой были дилетантскими, но понимание сути войны было острым. Не в последнюю очередь Черчилль обладал редким сочетанием красноречия и неутомимости. Он был, писал один из коллег, "человеком, и единственным человеком, который у нас есть, для этого часа" 65.
Его первоначальный вклад был в основном психологическим. Сначала Черчилль дал отпор Галифаксу, указав, что любой мир с Гитлером - это всего лишь отсрочка исполнения приговора. Впоследствии он заявил, что Британия будет сражаться, чего бы это ни стоило, пока "Новый Свет, со всей своей силой и мощью, не придет на помощь и не освободит Старый" - мольба об американском вмешательстве, но также и заверение в том, что Лондон не растратит, сдавшись, любую поддержку, которую может оказать Вашингтон. 66 Больше всего Черчилль взывал к британскому мужеству, объясняя, почему сопротивление необходимо - потому что иначе мир "погрузится в пучину нового темного века", - и обещая, что, если Британия сможет избежать поражения, она в конечном итоге сможет победить. "Гитлер знает, что ему придется сломить нас на этом острове, - заявил Черчилль, - или проиграть войну" 67.
Гитлер не сломил британцев. С июля по октябрь 1940 года "Спитфайры" и "Харрикейны" RAF с большим отрывом побеждали "Фоккеры" и "Мессершмитты" Люфтваффе в битве за Британию. Помогли немецкие ошибки; импульсивное решение Гитлера перенести свои атаки с ударов по RAF на бомбардировки городов привело в ужас население Британии, но дало ее воздушным защитникам столь необходимую передышку. 68 Эта победа предотвратила непосредственную угрозу вторжения и показала всему миру, что Гитлер не непобедим. Однако Британия все еще рисковала остаться без продовольствия, если гитлеровские подводные лодки перережут морские пути сообщения, или без денег . Угроза "быстрого подавляющего удара", отмечал Черчилль, уступила место "долгой, постепенно созревающей опасности" 69. Оставался без ответа и вопрос о том, как именно Британия будет пробивать себе дорогу назад.
Обеспечение союзников было необходимо: без сотрудничества с США, писали британские военачальники, "надежда на победу отдаляется" 70. Более того, Черчилль надеялся, что Сталин может предать Гитлера, поскольку цели одного революционного, экспансионистского режима в конечном итоге должны угрожать выживанию другого. В июне 1940 года Черчилль даже направил Сталину послание, в котором подчеркивал общую угрозу - "перспективу установления Германией гегемонии на континенте" - и предлагал Лондону и Москве, закрепляющим "крайние точки" Европы, раздавить Гитлера между ними. 71
Сталин, наживавшийся в то время на союзе с Гитлером, ничего не ответил. И все же Черчилль что-то предвидел. К концу 1940 года гангстерский пакт распался, и не в последнюю очередь потому, что Гитлер, которого на мгновение поставила в тупик британская стойкость на западе, искал решение на востоке.
Вторжение Гитлера в Советский Союз в июне 1941 года назревало давно; оно было частью его программы по созданию грозной империи путем захвата огромных земель и ресурсов. "Чем Индия была для Англии, - говорил он, - тем территории России будут для нас" 72. Однако Гитлер также считал, что дорога на Лондон лежит через Москву, потому что надежда на советскую интервенцию удерживала Британию в войне. "Англия до сих пор всегда вела свои войны с помощью континента", - говорил он Муссолини. 73 Победить Британию означало уничтожить перспективу советской помощи.