Никогда прежде не было ничего подобного системе альянсов, вращающихся по всему миру в мирное время; это разнообразие порождало впечатляющую силу и бесконечную головную боль. С конца 1940-х годов Вашингтон спорил со своими ближайшими друзьями по самым разным вопросам - от ядерной стратегии до международной валютной системы. Во время споров о перевооружении Германии в 1950-х годах или экономических потрясений 1970-х казалось, что свободный мир может развалиться.
Его удерживали институты, такие как НАТО, которые способствовали повседневному сотрудничеству даже в условиях дипломатической напряженности, демократические ценности, обеспечивавшие резервуар взаимного уважения, и страх перед советской гегемонией, который делал американскую гегемонию терпимой. Больше всего свободный мир поддерживал просвещенный подход Америки к руководству им.
Соединенные Штаты открывали свои рынки для союзников до того, как они открывали свои для них; они помогали им восстановить свою экономическую конкурентоспособность даже в ущерб собственной. Вашингтон всегда претендовал на доминирующее положение в вопросах безопасности, но при этом приглашал союзников вносить свой вклад и проявлять инициативу; как правило, он не поддавался искушению просто диктовать своим друзьям. Короче говоря, Америка намеренно недоиспользовала свою власть по отношению к союзникам, чтобы максимально увеличить их коллективную силу против противников. На протяжении десятилетий Вашингтон нес беспрецедентное бремя в надежде достичь беспрецедентного уровня процветания и мира в свободном мире. 56
Были ли лучшие варианты, спрашивал Ачесон, "остановить советскую экспансию без катастрофической войны?" "Усилить мощь свободного мира", ослабив его внутренние трения? Был ли другой способ создания "новой мировой среды?" 57 Ответ, к которому пришло поколение Ачесона, был отрицательным. Чтобы сломать модель евразийской анархии, требовался радикально новый американский подход.
Разумеется, все было не так просто. Когда Трумэн покидал свой пост в 1953 году, почти никто за пределами его администрации не считал, что Запад побеждает в холодной войне. Корейская война была истощающей и деморализующей. Экономика западных стран стонала под тяжестью восстановления и перевооружения. Преемник Трумэна, Дуайт Эйзенхауэр, предупреждал, что Америка движется к катастрофе. "Коммунистическое наступление на мир, - писал он, - было "гораздо более быстрым и неумолимым", чем авторитарный натиск 1930-х годов". 58 Мы можем вспомнить холодную войну как время, когда Запад строил баррикады и ждал, когда враг рухнет. На самом деле в ходе этого противостояния постоянно происходили маневры и прощупывания, когда Москва пыталась выйти из-под сдерживания, а Запад противостоял возникающим вызовам.
Одна из проблем связана с соотношением технологий, географии и военной мощи. Америка строила свою стратегию на основе альянсов, которые проводили красные линии против агрессии, объединяя капиталистический мир. Однако "красные линии" не действуют сами по себе. На протяжении всей холодной войны американские чиновники беспокоились о том, что дисбаланс военной мощи может позволить Москве прорваться через барьер сдерживания или просто разделить и деморализовать союзников США.
Это были не просто лихорадочные кошмары. Человек, победивший в смертельной борьбе за власть после смерти Сталина в 1953 году, Никита Хрущев, иногда казался более опасным - потому что более непостоянным, чем его предшественник. Самой заветной мечтой Хрущева, как он однажды заметил, было отделить Вашингтон от НАТО. Он спешил создать ракеты дальнего радиуса действия, которые можно было бы использовать в противостоянии между Востоком и Западом. "Пусть это устройство висит над капиталистами как дамоклов меч", - говорил Хрущев. 59 Чтобы сохранить свободный мир и холодную холодную войну, нужно было вести самую страшную гонку вооружений в истории.
На эту гонку всегда влияла асимметрия: Евразийские союзники Америки находились очень близко к советской империи и очень далеко от Соединенных Штатов. Это позволяло Вашингтону манипулировать балансом сил на пороге Москвы. Но это также давало Советскому Союзу, величайшей в мире сухопутной державе, подавляющее превосходство на границе между Востоком и Западом. 60 Корейская война и сопровождавшее ее наращивание сил Запада показало, что сравняться с Москвой в танках и людях - невыносимо дорого. Вашингтон, по словам Эйзенхауэра, не мог защитить "каждую точку мира" 61. Америке пришлось бы использовать другие асимметрии - более совершенные технологии, преобладающий глобальный охват и, что не менее важно, готовность начать ядерную войну, чтобы избежать поражения в обычной.