Невероятно… Похоже, я недооценил себя. И всё это после той хрюшки… Её энергия — или что это было — серьёзно взрастила мой потенциал. Может, шанс на победу над Риханом не так уж и мал. Хотя не стоит думать, что взрослый, опытный волк будет хоть немного похож на этого разожравшегося кролика.
Ронт попытался встать. По его сытой морде текла кровь, глаза метались, ища меня, но плохо получалось — его явно оглушило.
— Ну что, теперь мы поменялись местами, — сказал я, вальяжно шагая к нему. — Надеюсь, дашь мне ответы. Тогда смерть твоя будет быстрой.
Он всё пытался подняться, но колени дрожали и подводили его.
— А для начала создадим тебе комфортные условия, — добавил я.
Взял наручники — такие же, как были на мне, — и подволок Ронта к стойке для длинных заготовок. Защёлкнул один браслет на его запястье, перебросил цепь через перекладину, защёлкнул второй. Теперь заяц висел, как мешок с дерьмом, ноги распластались по полу, а глаза всё ещё не могли собраться в кучу.
Хлоп! Я влепил ему пощёчину, чтобы привести в чувство и перестать создавать мне лишние трудности. Времени-то мало.
— Слышишь меня? — спросил я, приподнимая его голову так, чтобы он точно видел мои глаза. — Слышишь, мать твою?
Наконец осознанный взгляд. Он закивал и приоткрыл рот:
— Да-а… — болезненно прошипел он.
— Ты так говоришь, будто я тебе обе руки отнял. Ну, отбил голову — бывает, — раздражённо бросил я.
Хлоп! Ещё одна пощёчина — для профилактики.
— Ты-то на меня зла не держи, — продолжил я. — Сам хорош: хотел меня как шлюху использовать для этой кабанихи. А я такое никак не приемлю, понимаешь? — Я двумя пальцами схватил его за подбородок, снова приподнимая голову. — Меня это очень сильно обидело, прям оскорбило. Потому у меня внутри неимоверное желание следующий час развлекаться: засовывать тебе под когти всякие мелкие и острые штуки, отрезать веки, губы, нос, соски, кормить раскалёнными углями — и это я ещё не старался придумать что-то посерьёзнее, — с зловещей улыбкой объяснил я.
Я прошёлся по комнате, нарочно замедляя шаги за его спиной, там, где он не мог меня видеть. Старался дышать размеренно — ярость и возбуждение так и норовили взять верх над холодным рассудком.
Мучить его долго было бы слишком муторно, да и не особо привлекательно, если честно. А вот надежда — она может сработать куда лучше.
Обойдя его снова, я присел на корточки напротив и заглянул в глаза, чуть приподняв брови в жалостливой манере:
— Давай так: я дам тебе шанс выменять свою жизнь на информацию. Полезную для меня и правдивую, иначе… — Я ухватился одной рукой за его затылок, а другой резко и точно схватился за ресницы на левом веке и начал медленно оттягивать. Он дёрнулся, но моя хватка была сильнее, чем он мог сопротивляться. Спокойно и тихо продолжил: — Я начну с этого века, потом обработаю всю левую сторону. Затем снова задам вопросы. Если мне опять не понравятся ответы, примусь за правую сторону, — после этих слов, явно напугав бедолагу, я убрал руки. — Будешь честен и общителен?
— Д-да… — проскулил он.
— Хорошо. Первый вопрос. Что за турнир? Остальные знают?
— Кто-то знает, кто-то не хочет знать. Пожалуйста, не убивай… — начал он ныть.
— Отвечай на вопрос! — рявкнул я и с силой ударил его под дых, так что стойка чуть не опрокинулась.
— Кха! Ха! Турнир! Он… проводится давно, как наместником стал Крим, перед нашим девятнадцатым дождём. Ты же видел — все ровесники, старших зайцев нет просто, — отплевываясь и задыхаясь, ответил он.
«Девятнадцать дождей? Он имеет в виду годы? Скорее сезоны дождей, — сообразил я. — Значит, турнир, где нас перебивают на потеху публике… Но зачем? Мы отличная рабочая сила, в расцвете сил. Демографию проще контролировать другими способами».
— Почему именно этот возраст? Как проходит турнир и что достаётся победителям?
— Я не знаю, почему девятнадцать! Правда! Клянусь! — завизжал он. — И как проходит — тоже не знаю. Этот жиртрест ничего не рассказывала, только то, что туда допускают высокородную публику, и что в награду нам дают свободу.
Свобода, значит. Звучит не очень реалистично. Но достаточно, чтобы зародить ту самую действенную надежду. Не просто так выбрали этот возраст, ох не просто так. Он вроде не врёт, но посмотрим, что ещё скажет.
— Что ты знаешь о чарах на наших кандалах? Кто ими занимается? — спросил я мягким, почти доверительным голосом.
— Я… я не знаю, — выдавил он.
— М-да, ты совершенно не умеешь лгать, — сказал я и тут же врезал ему по рёбрам, без сомнения сломав парочку.
— ААААА! Не надо! Я не знаю почти ничего! Надзиратели гоняли меня по поручениям, требовали рассказывать, что происходит в бараке… Пожалуйста… — он заплакал.
Во мне внезапно вспыхнул гнев. Я схватил валявшийся молот и с размаху ударил ему по ноге, размозжив её в кашу! Он завизжал, а я зажал ему рот лапой!
— Ты что-то знаешь, думай лучше. Или останешься без второй ноги, — с гримасой гнева прорычал я.
Опять этот ублюдочный Декс лезет управлять мной! Сука! Он всё усложняет! Если кто-то услышит крики этого нытика, мне конец!
