«Везение — как баба, — мелькнуло в голове. — Только что смеётся, гладит тебя по яйцам, а через миг изрыгает проклятья и собирает шмотки. И оттого только желаннее. Странные у меня вкусы, мать их…»
Тот котяра, что был старшим — звали его Филс Мардик, как шептались зайцы, — уже сидел в бараке на одной из коек, поджидая результатов от подчинённых. Едва я вошёл, он встал, видимо, чтобы казаться более угрожающим. Но получалось так себе. В отличие от других хищников, чьи тела напоминали мифических атлантов с узлами тугих мышц, Филс выглядел мягче. Густая шерсть с подпалинами, приятные черты морды — будто большой котёнок, а не зверь, готовый разорвать глотку.
— Я так понимаю, это ты Декс? Не так ли? — начал он, склонив голову набок.
Я молча кивнул, держа лапы по швам. Он продолжил:
— Мне доложили, что вчера ты отправился куда-то в компании моего подопечного Ронта. Не мог бы рассказать об обстоятельствах минувшей ночи? — Его голос был мягким, почти дружелюбным, совсем не похожим на приказ.
Я выложил заготовленную историю: Ронт привёл меня к кузнице, я торчал снаружи, пока внутри орали и ругались — настоящая жуткая перепалка. Потом он выскочил, взбешённый, рявкнул, чтоб я возвращался, а я, мол, заблудился меж бараков и дошёл только на рассвете.
— Известно ли тебе, зачем он привёл тебя к кузнице? — уточнил Филс, прищурив глаза.
«Мне кажется, ты и сам знаешь, котяра», — подумал я, но вслух сказал другое:
— Он сказал, что работа есть, а я… Его слово весит больше моего, вот и не стал сопротивляться, — я смотрел ему в глаза, изображая побитую шавку, что шугается каждого чиха, и слегка ссутулился для пущего эффекта.
Он принялся задавать вопросы — много, один за другим, похожие, но с подвохом. Играл словами, переставлял их, менял формулировки, будто проверял, не запутаюсь ли я в своей лжи. Видимо, у него был опыт допросов. Он явно пытался меня подловить, и мне даже показалось, что его уже не столько интересует правда, сколько сам процесс — как кот, играющий с мышью. После каждого вопроса его уши с кисточками слегка дрожали — вслушивался в стук моего сердца, выискивал, не выдаст ли оно меня.
Наивный идиот. Думает, я не знаю эти приёмчики? Ха! А… я их и вправду знаю? Откуда?
Но он всё равно мог стать проблемой. Я уже жалел, что не замёл следы получше — слишком много несостыковок. Оставалось надеяться, что он не додумается до немыслимого вывода: что такой дохляк, как я, смог завалить и Тату, и Ронта. Да и хотелось бы, чтобы это дело спихнули какому-нибудь ленивому законнику, которому до жопы судьба раба и жирной свиньи.
— Ух… — вздохнул он наконец, потирая висок. — Выходи, становись в строй.
Я послушно кивнул и вышел на улицу. Там все зверлинги стояли в шеренгах под палящим солнцем, их взгляды буравили меня: злоба, отвращение, любопытство, жалость, равнодушие — целый спектр эмоций. А я, сам не знаю почему, окинул их озорным, высокомерным взглядом — совсем на меня не похоже.
Опять проделки Декса, мать его.
— Что они хотели? Рассказывай! — потребовал Фирс, толкнув меня локтем в бок.
— Они Ронта ищут, а он его последним видел, — ответил за меня Алем, скрестив руки на груди. — Скоро они наведаются в кузню, а там-то…
Я резко дёрнул головой в сторону Алема. Он стоял прямо, не шевелясь, глядя в никуда своими мёртвыми глазами. Этот слепец… Он что-то заподозрил, не так ли? Я же не мог себя выдать. Ничего такого не говорил, не делал…
— Декс, чувствуешь запах? — вдруг спросил Алем, чуть наклонив голову.
Я вздрогнул. Наклонился, поднёс лапу к морде и принюхался. Обоняние у этого тела было недурным, острым, как лезвие. Пробившись сквозь ворох вони — пот, грязь, застарелая моча, — я уловил запах крови. Два разных оттенка, тонких, но отчётливых…
Вот оно что. Его чувства куда острее, чем у обычного зайца. Слепота забрала зрение, но дала взамен звериное чутьё. Он знает. И что теперь? Убить его?
Виски сдавило чудовищной болью, словно череп зажали в тисках. Голова затрещала, пульс забил в уши, кровь шумела в венах, как бурлящий поток. Я чуть не согнулся пополам.
— Эй! Чего там⁈ — рявкнул надзиратель, шедший вдоль рядов.
Я заставил себя выпрямиться, стиснув зубы, чтобы не выдать слабость. Он одарил меня раздражённым взглядом, сплюнул под ноги густую слюну и пошёл дальше, бурча что-то себе под нос.
Тошнота подступала к горлу. Этот чёртов ублюдок! Декс! Опять мешает! Как ты не понимаешь⁈ Мы так сдохнем! Твои чувства — дрянь! Ты — дрянь! Друзья? Чушь собачья! Этот слепец предаст тебя, как только выпадет шанс и достойная награда!
Так было всегда!
А? О чём я вообще? Что значит — всегда?
Я должен сделать всё, чтобы выжить! Всё!
Но убить его я не могу. Просто не могу.
Ворох мыслей — моих и чужих — путался, смешивался, превращался в странный, пугающий клубок, от которого мороз продирал по шкуре.
«Именно так и сходят с ума, не так ли?» — мелькнуло в голове.
