— Сам виноват своими вые**нами. Пошёл бы сразу — проблем бы не было. Непробуждённый, а пытается что-то вякать, мудак.
— Нам перед командиром отвечать, если зайцы с ним что-то сделают.
— Да нашему командиру похер на этого мелкого ублюдка. Его к нам приставили не просто так, — ехидно бросил первый. — За какие делишки непробуждённого шлют в надзиратели?
Непробуждённый? Что за хрень?
— Что-то серьёзное, — лениво отозвался второй. — По манерам — из родовитых. Долги, скорее всего. Денег не хватило на пару рабов для корма.
— Если невольники с ним покончат, он и так был не жилец. Такой слабак разве что зайца прикончит, — усмехнулся он, но добавил серьёзно: — Закончили, нам нельзя об этом говорить.
Пробуждение. Убийства. Корм. Энергия, что я забрал у Таты, — это и есть корм. Здесь силу можно вырвать из мёртвых. Не сказки дикарей, а реальность.
«Жаль, я не особенный, — подумал я. — Хотя так честнее».
Им запрещено говорить об этом. Интересно. Мысли одна хуже другой. Этот мир жесток до костей. Мой старый был не лучше — те же яйца, только в профиль.
— Вот и я говорю, — продолжил первый. — Кстати, тебе не кажется, что это дерьмо стало слишком частым? Твари так глубоко забрались.
— Уже не кажется. Все шепчутся. Твари рвутся в город, жрут молодняк. На школу вон нацелились.
— Убирают будущих конкурентов, ха! Не такие уж глупые, — взволнованно бросил первый.
— Закрой пасть, братец. Наместник не в духе, не болтай, а то повесят.
— Но согласись — всё из-за него. Рубит джунгли безжалостно, а твари рвут за своё, как ревностные сучки.
— Заткнись! Он наш господин, и яйца у него побольше твоих! — сорвался второй, дрогнув в конце.
— А эта чёртова обезьяна? Меня от неё в дрожь. На каждом параде рядом с наместником, — он пригнулся к брату. — Слухи слышал? Товарищ возил ей телеги белых персиков. А однажды видел, как вывозили десятки ящиков размером со зверлинга. Заколоченных. Земля вокруг — гниль и пустошь, всё вымерло.
Обезьяна… Сон… Не совпадение.
— Захлопнись! Не нашего ума дело! — злобно огрызнулся второй. — Мы и так на дне из-за твоего рта!
— Из-за меня⁈ Да я…
Его прервал истошный крик из здания. Я резко обернулся. В комнату влетел койот, за ним — окровавленный заяц. Его голову оторвали громадные тёмные хелицеры, торчащие из плеч младенца. Тело рухнуло, кровь брызнула на стены.
— В окно! Прыгай! — прокричал койот, несясь ко мне. — Тварь идёт!
Я замер, глядя на паука с детским туловищем вместо головы. Восемь лап двигались в такт, шесть голубых глаз пялились на меня, губы младенца кривились в весёлой, жуткой улыбке.
Тьма накрыла комнату. Звук пропал, всё застлала чернота. А затем передо мной раскинулось небо — такое же, как в день моей смерти.
Удар о землю сотряс мозги, тело взвыло от боли. На мне оказался койот, его лапы дрожали. За ним спускался паук.
Я взглянул вверх. Небо — точно такое же, как тогда…
— Брат! Тварь! — крикнул один из надзирателей, его голос прорезал пыльный воздух, пропитанный запахом крови.
— Вижу, идиот! — огрызнулся второй, выхватывая широкий прямой меч из-за пояса. Сталь тускло блеснула в сером свете, отражая тени разрушенных зданий.
— Надо уходить, нам с ней не совладать!
— Ни хера! Это наш шанс выбраться из дерьма! — радостно бросил он, вставая в стойку с мечом наготове, глаза его горели азартом. — Нападём с двух сторон! Эта тварь ещё мелкая, только вылупилась! Всё получится!
Они резко разбежались по сторонам, словно волки, почуявшие добычу. Второй тигрид вытащил свой изогнутый тяжёлый ятаган, сжимая его одной лапой, а другой выдернул короткий кинжал из потёртых ножен на поясе. Громадный паук с детским лицом тем временем коснулся земли своими тёмными шипастыми лапами, хитин заскрипел, как ржавое железо, от каждого движения раздавался сухой треск.
— Слезь! — рявкнул я, сбрасывая с себя койотида одним резким движением.
Мы сорвались с места, перебежав через улицу. Я специально выбрал позицию у дома с узким проулком сбоку — на всякий случай, если придётся драпать. Сердце колотилось, ноги дрожали, но я заставил себя остаться, вцепившись взглядом в схватку.
«Но такую возможность я упустить не могу. Хочу посмотреть, на что способны наши надзиратели, да и тварь тоже», — решил я, стиснув зубы, чтобы унять дрожь в лапах.
— Они с ней не справятся! — пискнул койотид дрожащим голосом, стоя рядом. Почему он ещё не дал дёру, я так и не понял — то ли глупость, то ли что-то ещё держало его здесь.
— Это существо так сильно? — спросил я, прищурившись и не отрывая глаз от паука.
— Говорят, даже молодые твари безумно сильны. И ещё… — его губы задрожали, голос сорвался на шёпот, — они жутко голодны!
Тварь бросилась к тигру с ятаганом с ошеломительной скоростью, её лапы мелькали, как чёрные молнии. Тот замахнулся для удара, мышцы вздулись под лоснящейся шкурой, морда исказилась в злобной и яростной ухмылке. Он рванул сталь навстречу, а паук потянулся к нему передними лапами — острыми, как лезвия, покрытыми шипами, блестящими от влаги.
