Из размышлений меня вырвало жуткое ощущение — холодное, липкое, как тень смерти. Я медленно повернул голову и увидел вдали два тёмных силуэта. Они приближались, словно братья-близнецы, и чем ближе становились, тем страшнее казались. Сердце заледенело, кровь застыла в жилах, холодный пот пополз по спине, пропитывая шерсть.
— Ищейки… — прошептал Фирс, и его голос дрогнул.
Их тела укрывали простые серые плащи с рваными подолами, что волочились по пыльной земле. Из-под капюшонов блестели серебряные маски — смесь волка и неведомого демона, с ярко-жёлтыми зрачками, что, казалось, горели в полумраке. Оба высокие, с широкими плечами, двигались в унисон, шаг в шаг, как единый организм.
Мои ноги затряслись, колени ослабли, шерсть встала дыбом. Я поёжился, пытаясь унять дрожь. Все вокруг начали жаться друг к другу, словно зайцы перед волчьей стаей. Их сила давила — не та, что я знал раньше, а иная, высшая, первобытная. Сейчас страх не питал меня, не давал сил — он парализовал.
— Становись! — скомандовал надзиратель, и его голос сорвался от напряжения. Ему тоже было не по себе. — За мной! — бросил он, махнув лапой.
Мы зашагали, будто в полусне-полукошмаре, спотыкаясь, цепляясь друг за друга, словно слепые щенки. На бугре я оглянулся на барак — один из ищеек смотрел прямо на меня. Его взгляд пробивал насквозь, будто заглядывал в самую суть, выворачивал душу.
Я спешно отвернулся, чувствуя, как шерсть на загривке встаёт дыбом.
Каждый новый день всё больше раскрывает этот мир.
И всё сильнее расщепляет мою надежду на свободу.
В этот раз нас вели не к джунглям, а по окраине города, мимо длинных каменных зданий, из труб которых валил густой тёмный дым, пропитанный запахом угля и металла. По дороге то и дело попадались телеги, запряжённые такими же зайцами, как мы, — измождёнными, с потухшими глазами. Иногда встречались иные зверлинги — буйволы, бараны, их массивные тела гнулись под ярмом. Расточительство рабочей силы? Не знаю. Но садистские наклонности власть имущих это явно удовлетворяло. Лошади, волы или любая другая тяговая живность справились бы не хуже разумных зверлингов, но кому тогда вымещать злобу? Погоняли телегами всеядные — кабаны, медведи, еноты. Вторая каста империи, судя по всему. Тыл: мастеровые, ремесленники, всякий специализированный люд. По пути я заметил обшарпанные домишки надзирателей с другой стороны — в одном из них через четыре дня меня ждала роковая встреча с Риханом.
Обогнув половину города, мы вошли в его тихий отголосок. Улочки пустынные, узкие, с облупившимися стенами — будто отмершая часть ещё живого тела. Мысли мои распылялись: предстоящая встреча, турнир, странные воспоминания… отец.
Нутро сдавило, как тисками. Мне нужно стать сильнее! Придумать, как победить этого чёртова волка! Первым делом — снять кандалы. А для этого — найти чародея, и не просто найти, а заставить меня освободить. Ронт что-то говорил про них — они приходят к молодняку, к юным зайцам, что ещё не носят оков рабства. Но там будет охрана, без сомнений. Может, удастся проследить за ним… Если бы знать, как эти херовы чародеи выглядят.
— Стоять! — рявкнул надзиратель, выдернув меня из хмурых раздумий.
Мы остановились перед высоким зданием — три этажа, резные рамы окон, черепичная крыша, подпираемая блестящими колоннами. Красиво, но впечатление портила огромная дыра в центре — она разнесла массивные деревянные двери и кусок стены метровой толщины. Сквозь неё виднелся задний двор с покорёженными качелями, а вокруг валялись книги и листы бумаги, запятнанные тёмной кровью. Школа, или что-то вроде того.
— Вам нужно разобрать это здание! Времени до заката, иначе останетесь без ужина! — прорычал тигрид с оборванным ухом и выколотым глазом, его голос резал слух, как скрежет железа. — Хорт! — бросил он.
Койотид подбежал с раболепным выражением на юной морде, скалясь, будто надеялся выслужиться.
— Пойдёшь с ними внутрь, понял? — приказал одноглазый, ткнув когтем в его сторону.
— Но, сэр, миазмы… — проскулил Хорт, отступив на полшага.
Рядом с грохотом рухнул тяжёлый изогнутый меч — ятаган, но шире и толще обычного. Второй тигрид, как две капли воды похожий на первого, возник позади, его морда исказилась от гнева.
— Ты слышал моего брата! — прорычал он, обнажив клыки.
Койотид весь сник, сжался в комок, ноги задрожали. Он сглотнул и снова попытался возразить:
— Я… понимаете… там же…
Первый тигрид ухватил его ручищей за шею сзади, подтянул к своей пасти, полной гнилых клыков, и что-то прошипел на ухо. Хорт обмяк, будто смирился с судьбой. Тигрид отпустил его и ехидно оскалился.
— Вперёд! Начинайте с верхних этажей, если не хотите оказаться под завалами! — скомандовал один из братьев, ткнув лапой в сторону здания.
