Звон! Словно сталь ударилась о сталь! Ятаган врезался в лапу твари, но хитин выдержал — меч отлетел назад, задрожав в воздухе, хотя из рук тигрид не выпустил. Второй надзиратель уже приближался к пауку со спины, двигаясь бесшумно, как тень. Тварь встала на шесть задних лап, передние мелькали тёмными росчерками у головы тигра. Тот не переставал уклоняться, парировать удары ятаганом, хоть и не мог контратаковать. Он держался, тянул время, выжидая. И его брат не стал церемониться.
— АААААР-РХ!!! — безумный рёв пронёсся по округе, от него задрожали остатки стёкол в разбитых окнах.
Тигрид начал меняться прямо на бегу: его шкура бугрилась, словно под ней сновали тысячи червей, кости хрустели и ломались, суставы трещали, выворачиваясь. Густая шерсть вылезла наружу, покрывая тело, жёлтые клыки росли на глазах, выпирали из челюсти, оттопыривая чёрные кошачьи губы. Позвоночник выгнулся, обрастая острыми костяными наростами, а когти изогнулись, как у коршуна — каждый размером с кинжал, блестящий и смертельно острый.
«Очень похоже на то, как преобразовалась та свинья… Только выглядит куда угрожающе», — подумал я, чувствуя, как шерсть на загривке встаёт дыбом от смеси страха и интереса.
— Телесный! Обернулся! — неосторожно выкрикнул койотид, и в его глазах сверкнул свет — смесь страха и восторга.
— Что это значит⁈ — крикнул я, резко повернувшись к нему.
Его взгляд сменился ужасом, он замахал лапами и затараторил, словно загнанный в угол:
— Нет! Ты ничего не слышал! Тебе нельзя знать!
«И после таких слов ты думаешь, я с тебя слезу?» — раздражённо подумал я и заорал: — Рассказывай!
Кровь ударила в голову, лапа метнулась к его горлу, пальцы почти сомкнулись на шерсти. Но не дотянулись — земля сотряслась, ноги подкосились, я обернулся.
Тигрид теперь мало напоминал зверлинга. Он стал настоящим монстром. Не той тварью, что паук, но всё его тело изменилось: конечности удлинились, мышцы бугрились, грозя разорвать шкуру. Каждая лапа застыла между человеческой и звериной, но стала совершеннее, отбросив все недостатки слабой плоти.
И он летел. Прыжок был невероятным — стремительный, как выстрел. Он врезался в тварь, когти пробили её брюшко, выплёскивая тёмную, вязкую кровь на пыльную землю.
— Ио-о-о-о-о-а!!!
Тварь завизжала истошным свистом, будто крики десятков грешных душ смешались в один жуткий хор. Одним сумасшедшим ударом она рубанула передней лапой по тигру с ятаганом, стоящему перед ней. Тот закувыркался по пыльной дороге, оставляя за собой кровавый след.
— Брааат! — неестественный звериный крик ударил по ушам, полный боли и ярости.
Тело тигрида закончило вертеться и замерло. Голова расколота надвое, мозги разлетелись по земле, каждая лапа вывернута под немыслимым углом. Он умер в мгновение ока, не успев даже осознать.
— ААААААААА!!! — истошно заревел второй, обезумев от потери.
Он принялся кромсать тварь, когти вырывали целые куски плоти, стараясь добраться до внутренностей. Паук начал носиться по округе, пытаясь сбросить его с себя. Детское тельце развернулось на сто восемьдесят градусов, хелицеры — острые, как иглы, торчащие из плеч, — начали колоть тигра. Но тот будто перестал чувствовать боль: ему выбили глаз, прокололи щёку, проделали десяток дыр по телу, пока тварь не прошлась спиной о стену ближайшего дома. Только тогда он спрыгнул, тяжело дыша, а паук полез вверх по зданию, цепляясь за щели и углы, всё быстрее удаляясь от школы, где прятались перепуганные невольники.
— Не уууу-уйдё-ёшь!!! — прогремел надзиратель, его голос стал низким, гортанным, нечеловеческим.
Руки и торс тигрида словно сжались, уменьшились, шкура натянулась так, что напоминала тонкую прозрачную кожу — через неё проступали каждые мышца и жила. Мышцы на руках и торсе усохли, став жилистыми, а вот ноги, наоборот, раздулись, обросли новыми пластами мускулов, готовыми разорвать плоть.
— Что с ним происходит⁈ — грубо спросил я, схватив койотида за плечо.
Тот не успел опомниться от моей наглости и выпалил:
— Перевёл силу вниз, только Телесные так могут! Они способны манипулировать своим телом, менять его в определённой мере! — Он бросил на меня нерешительный взгляд, глаза его расширились от страха. — Если кто-то узнает, что я тебе это рассказал, нас обоих прикончат! Так что держи пасть на замке!
— Смотри! — крикнул я, указав на схватку.
Тигрид сорвался с места, взвив облако пыли и вырвав куски земли когтями. Он взлетел по стене, оставляя в ней дыры и глубокие борозды от когтей. С сумасшедшей скоростью он приближался к твари, а та спешила убраться, понимая, что с обезумевшим тигром ей не справиться.
Мои глаза ухватились за почти невидимую нить — тонкую, похожую на радужные разводы бензина на воде. Она тянулась от тела мёртвого надзирателя к пауку. Тварь встретила её, широко раскрыв детский ротик, жадно впитывая. Затем её всю затрясло, хитин на лапах начал лопаться с влажным треском, а тело младенца стало расти. Тёмные волосы появились на голове, лицо стало угловатее, теперь это был мальчишка лет шести, с пустыми, голубыми глазами.
