Они сошлись на вершине крыши, когда тварь почти перемахнула через козырёк. Тигрид влетел в неё, будто ракета, их тела оторвались от стены и начали падать с высоты в десяток метров. Но даже в падении они не перестали сражаться: тварь колола хелицерами, тигр рвал когтями и бил кулаками. Только когда они впечатались в землю, застелив всё густой пылью, определился победитель.
— Не-ет… — прошептал побледневший койотид, его голос дрожал.
Грудная клетка надзирателя была пробита острой лапой насквозь, из пустого глаза торчал обломок одной из хелицер, что заменяли твари руки. Морда тигра была покрыта кровью — своей и чужой, — но он всё ещё не умер. Он хрипел, лапы слабо подрагивали, кровь текла из ушей, смешиваясь с пылью.
«Это и мой шанс! Эта тварь сумела убить двух хищников и, видимо, поглотить их энергию! Она ранена, и, если у меня получится!» — мысль пролетела внезапно, а тело уже двинулось, не дожидаясь приказа от разума.
Я бросился к твари сломя голову, подхватил брошенный ятаган с земли. Цепи мешали, звеня и цепляясь за ноги, но я прыгнул, замахиваясь, пропуская силу через всё тело и направляя её к кончику меча. Удар в миг достиг цели, пролетел между лап твари и даже не коснулся её. Но сейчас мне это и не надо было. Толстое остриё отсекло голову тигрида, словно на хорошей казни, не задев кости. Тварь ударила сбоку одной лапой, я отбил её тяжёлым мечом, с трудом удержав его в лапах. Затем она дёрнула лапой с насаженным мёртвым телом, попыталась снести меня, но я ловким заячьим прыжком убрался на метров пять назад.
— Уходи оттуда!!! — кричал койотид, его голос дрожал, но в нём сквозила странная тревога обо мне. До чего же он чудной.
А тварь не двигалась, каждый из её восьми голубых глаз следил за мной. Всё её естество подсказывало, что я слаб, что я — лёгкая добыча. Но что-то её останавливало. Ровно до того момента, как полупрозрачная полоса и плотная чёрная нить не рванули ко мне наперебой. Они впились в мою грудь, и я испытал почти наркотическую эйфорию. Сила наполнила каждую клетку моего тела, мышцы напряглись, кровь забурлила, как раскалённая лава.
Тогда-то тварь поняла, что я украл силу её добычи. Что провёл её. И ей это очень не понравилось.
— ФЬА-АААААА!!! — яростный свист пронёсся по улице, тварь обезумела, её детское лицо исказилось злобой.
Я занял стойку. Мне нужно убить её. Иначе не может быть. Я опустил меч и отодвинул его назад. Тяжёлая сталь, медленная, неповоротливая. А бить мне нужно было быстро. Тварь пригнулась, словно кошка перед прыжком, её лапы напряглись. Я раздвинул лапы пошире и впился пальцами в землю, чувствуя, как цепи врезаются в кожу.
— Ну давай, сучка, попробуй меня сожрать! — крикнул я с дикой улыбкой, чувствуя, как адреналин захлёстывает разум.
Страсть боя захлестнула меня! Смерть была так близка, и мне это нравилось!
Она бросилась ко мне с искажённым от злобы детским личиком, её глаза горели ненавистью. А я ждал, не двигаясь. Её тёмные шипастые лапы вспахивали землю, выдергивая целые комья грязи. Всего два шага — я не двигался. Она прыгнула, приготовив лапы для удара, желая продырявить это и без того жалкое тело.
Наконец я сжал рукоять до белых косточек. Каждая моя мышца, каждая жила в теле завопила, сердце взревело, как зверь, кровь ударила в виски с такой силой, что я едва не оглох. Движение началось с кончиков пальцев ног, пронося силу через всё тело, пока всё желание жить, страсть и воля не собрались на острие ятагана, на его широком лезвии. Руки рванули вперёд, плечи потянуло за ними, сталь рассекла воздух не со свистом — с низким гулом! Меч впился в правый бок твари, я едва уклонился от одной лапы, пронёсшейся у головы, затем от другой — оставшейся плечевой хелицеры, что чуть не задела плечо. А сталь продолжила путь: твёрдый хитин лопался под силой удара с влажным хрустом, пока тяжёлый ятаган не вышел с другой стороны, отделив тело от брюшка.
Обе части твари опали на землю, я отступил на несколько шагов назад, пока она бесновалась, пытаясь сообразить, что с ней произошло. Отсечённое детское тельце пыталось приподняться на единственной хелицере, мальчишеское личико заливали слёзы, по округе разносился раздирающий детский вопль, от которого кровь стыла в жилах.
Мне было почти жалко это существо. Но жалость — удел Декса, а сейчас я правил балом.
— Сил тебе не занимать. Если бы не бой с тиграми, сейчас на твоём месте был бы я, — сказал я, глядя на тварь и покрепче перехватывая меч. — Страшно представить, насколько жутки твои старшие соплеменники. Твоя сила послужит мне достойно!
Я ухватился двумя руками за рукоять и вознёс тяжёлый ятаган над головой. Теперь у меня не было с этим проблем — сила того тигрида оказалась весьма кстати. Шагнув вперёд, я бросил весь вес и силу в удар, стремящийся снести мальцу голову с плеч.
Но в последнее мгновение я дёрнул меч назад. Нет! Сталь врезалась в землю рядом, оставив глубокую борозду, пыль взвилась вверх.
Я оглянулся на шокированного койотида, что стоял в стороне, раскрыв рот.
