«Если я убью её — я стану сильнее, но вряд ли настолько, чтобы бороться с целой империей хищников, а они непременно поймут, что это я. Учитывая, что надзирателями служат отбросы этого общества: ненужные, изгнанные, насколько же сильны настоящие воины? Даже те законники, их аура… Она была в разы страшнее, чем у этого молодняка», — размышлял я, взвешивая шансы. «Хм… А что? Неплохая идея…» — решил я, придумав план.
— Эй! — крикнул я койотиду. Тот вздрогнул, поняв, что обращаются к нему. — Иди сюда!
— Нет, нет! — он принялся пятиться, махая лапами, словно отгоняя призрака.
— Подойди ко мне! — с нажимом приказал я, добавив тише: — Пожалуйста…
Он нерешительно начал приближаться, шаги его были мелкими, осторожными. Что ж, на его месте я бы тоже беспокоился. Нет, я бы уже был неизвестно где — прячась, спасаясь. Но этот малый был либо доверчив, либо глуп, что одно, что другое — неплохо добавляло шансов моему весьма рисковому и необдуманному плану.
— Что… Что тебе надо? — попытался он спросить уверенно, но голос его всё же дрогнул, выдавая страх.
Да уж, он стоял в радиусе моего удара и переминался с ноги на ногу, как щенок перед хозяином. Он не доверчивый… Просто идиот.
Я молча перехватился за кромку ятагана и протянул ему рукоять. Он смотрел на неё с неверием, не понимая, чего от него хотят. Я вздохнул и заговорил медленно, словно с ребёнком:
— Ты убьёшь её, парень, понял?
Его глаза в миг округлились, в них вспыхнул новый ужас. Да уж, он мне сегодня почти весь спектр эмоций сумел показать.
— Я отдаю её тебе. В обмен ты сделаешь для меня несколько вещей, — он было хотел что-то сказать, но я продолжил, не давая ему вставить слово: — Во-первых: ты расскажешь другим, что самостоятельно добил тварь после того, как она покончила с тигридами.
Он медленно взялся за рукоять, пальцы дрожали, но затем он выпалил:
— Но! Кто мне поверит⁈
— Поверят, у них просто нет других вариантов. Даже такой, как ты, куда больший воин, чем любой из нас, — сказал я, глядя ему в глаза.
Он опять попытался что-то возразить, но я взмахнул лапой, призывая заткнуть пасть, и продолжил:
— Во-вторых… — я сделал паузу, выдерживая его взгляд, — после этой заварухи ты меня найдёшь. Моё имя ты знаешь. Так что не думаю, что у тебя будут с этим проблемы. Сам найдёшь предлог выудить меня из барака, а там уж ты мне с кое-чем поможешь.
Он всматривался в меня, а страх постепенно уходил, уступая место заинтересованности. Несомненно, он понимал, что это невероятно выгодная сделка, и, наверное, уже обдумывал, как кинет меня, как только всё это рассосётся.
Так что я добавил, понизив голос до зловещего шипения:
— Ты видел, на что я способен, так что даже не думай предать. Поверь, я знаю невероятно много пыток. Таких, что ты будешь молить тебя убить.
Судя по его побледневшей морде и расширенным глазам, он меня понял. А ведь я действительно знал уйму способов — похоже, у меня была очень насыщенная жизнь.
— Но что ты попросишь? — выдавил он, сглотнув ком в горле.
— Ничего достойного такого подарка! — раздражённо выпалил я. Не то чтобы я правда злился, но он должен был понять, что я осознаю ценность этой сделки. Продолжил я уже спокойно: — Поверь, ничего невыполнимого. Ты расскажешь мне о том, что происходит за пределами заячьих глаз и ушей. И поможешь кое-кого найти.
— Кого?
— Позже…
На горизонте вдали, там, где дорога сходилась в точку, показались силуэты, и их было много. Скорее всего, один из зайцев добрался до кого-то, и сюда уже спешили — подмога или чистильщики, кто знает.
— Давай руби, к нам уже идут! Да и не выдержит эта тварь долго! — бросил я, кивнув на паука.
Половина твари уже не пыталась встать, почти не шевелилась. А грудка ребёнка медленно вздымалась и опускалась, дыхание слабело с каждым вдохом.
Койотид с большой натугой поднял ятаган — тот весил не меньше трёх килограммов, и для его тщедушного тела это был немалый груз, особенно с центром тяжести, смещённым к острию. Но он ровным движением обрушил меч на шею твари. Брызнула тёмная кровь, окропив его ноги и землю вокруг. Голова отсеклась и подкатилась к нему, каждый голубой глаз смотрел с удивлением, теперь уже безжизненным.
— Я… убил тварь, — тихо сказал койотид, глядя на голову у своих ног. — Теперь всё изменится… изменится! — Слёзы выступили у него на глазах, голос задрожал.
— Не забывай о том, кто дал тебе эту возможность! — бросил я раздражённо, и в этот раз это было искренне. Слёзы я терпеть не мог.
— Я не забуду. Правда, — ответил он, вытирая морду рукавом.
Некоторые невольники начали выглядывать из здания школы, другие нерешительно выходили наружу, переглядываясь. Мы были достаточно далеко от них. Я кивнул койотиду и быстро убрался к своим. Меня уже ждали Фирс и Алем — перепачканные в пыли, взмокшие от жара и страха, лица их были напряжёнными.
— Ты что там делал, полудурок⁈ — рявкнул Фирс, ухватив меня за плечо своей длинной лапищей и принявшись осматривать, будто искал раны.
— Зная тебя, я бы не удивился, если бы ты рванул сразиться с тварью, — сказал Алем, и я невольно дёрнулся, почувствовав, как шерсть на спине встаёт дыбом.
