Я сделал всё, чтобы тебе оставили право на жизнь. Но вина твоей матери доказана. Ты знаешь закон — она будет казнена лично Главой. В случае малейшей попытки воспрепятствовать свершению приговора, умертвлению предадутся все из рода обвиняемой вплоть до пятого локтя.
Марк, найди свой путь. С глубочайшей печалью прощаюсь с тобой. Ты был одним из лучших, кого мне приходилось учить искусству Тени, и у тебя есть всё, чтобы превзойти меня.
Изгони демонов из своего сердца.
С надеждой, Авелий Фари'
Я сжал бумагу до боли в пальцах, до хруста суставов. Мне передали её больше трёх лет назад. Тогда, в апогее наркотического дурмана, она даже показалась мне смешной, нелепой шуткой. А сейчас по моим щекам стекали слёзы, горькие, солёные, наполненные скорбью и ненавистью к себе.
Одна из пилюль подкатилась к моей ноге, я схватил её и откинул подальше, завопив в пустоту:
— Три года! Три сучьих года я не мог избавиться от этого дерьма!!! Вот они, мои демоны!
Только сейчас я наконец осознал глубину гнили, что поработила мою душу и разум. Всё вокруг казалось мне не более чем сном. Мне давали задание — я послушно его выполнял. Я убивал — меня награждали, давали новую дозу, всё больше и больше, пока я не стал тенью самого себя!
— Я убью его… — эти слова сначала показались мне кощунственными, грешными, недостойными. — Я убью его. Я убью его! Убью! Убью! — повторяясь, они меняли окрас, росли и крепли, пока я не понял, не прочувствовал всей душой: — Я убью его.
Я встал на колени и сложил ладони замком, отправляя свои слова в Чертоги звёзд, вызывая к душе матери. Голос мой дрожал, срывался:
— Матушка… Прости меня, прости… Дурман застелил мой разум… Я слаб, я поддался ему… — я протёр глаза от солёных слёз, оставляя грязные разводы на щеках. — Обещаю. Обещаю тебе! Когда-нибудь я убью его! Я отомщу за тебя!
Ответом мне был оглушительный гром и молния, заполнившая каждый уголок тёмных небес!
БА-БАХ!!!
Это был знак. Возможно, не матери, и не бога даже. Но мне этого было достаточно. Я взял ножны с клинком, накинул их на спину и вышел из хибары под ледяной дождь.
А в голове звенела лишь одна мысль:
«Отец, когда-нибудь я лишу тебя жизни».
<p>Глава 9</p><p>Победа или смерть</p>Воспоминания прервались так же внезапно, как и ворвались в мой разум. Теперь я понимал чуть больше, хотя раскалывающаяся голова отчаянно пыталась меня в этом разубедить. То мерзкое, притягательное чувство, когда Рихан бросил наркотики Сафилу, словно кость собаке. Я… выходит, тоже был такой же собакой.
Какой же я был жалкий… Всю свою юность — чёртова тряпка! Серьёзно? Это и был я?
Я попытался прикусить губу, заглушить гнев к себе болью. Но не смог. Лапы не слушались, зубы не сжимались.
«Что происходит? — вспыхнула тревожная мысль. — Что-то не так!»
