— Времени до заката мало. У тебя вопросы, я хочу ответить и отделаться от части долга, — раздражённо ответил Хорт. — Или помощь не нужна?
«Он верен слову. Удивительно для трусишки. Будь он храбрецом — сдох бы», — подумал я, видя, как бегают его глазки. — «Надеюсь, Декс выжмет долг по полной. Ох, он же тупица!»
— Следуй за мной, не отходи. Я теперь стальной, приставать не будут, — сказал Хорт, выпячивая грудь.
— Стальной? Что это?
Гордость сползла с морды койотида. Он вздохнул, не получив уважения к возвышению.
— Позже объясню. До «Трёх кисок» тридцать минут, — сказал он, шагая по переулку.
Декс обернулся, ощутив взгляд, но переулок был пуст. Я тоже почувствовал, надеясь, что ощущения подвели.
Мы двигались осторожно, медленнее, чем хотелось, зато без лишнего внимания. Улицы пустовали, мелькали лишь редкие патрули да бродяги. Видимо, все рьяно бросились выполнять приказ наместника. Хорт, несмотря на свои слова о «молчании», подтвердил это.
— А твой медальон? Он важный? — спросил Декс по пути.
— Конечно! Именной медальон — главное для гражданина империи! В нём всё о тебе, что нужно знать. И о роде… — Хорт сник, посмурнел. — И о долгах…
Он рассказал, что, хоть и стал «стальным», полноправным гражданином пока не является — не выплатил отцовский долг. На медальоне отметка, обмануть не выйдет.
— А куда все делись? — задал Декс вопрос, интересующий и меня.
— В храмы, ты же слышал на площади, — ответил Хорт. — А как стемнеет, улицы наполнят пьяные песни и потасовки. Дети Дигора это любят, а потомки других богов — не очень. Да и я… — пробубнил он, но продолжил. — Все разбредутся по своим районам, от греха подальше. Город поделён: один район под волками, другой под косматыми. Во время праздников лучше не соваться в чужой. Дети Дигора не знают меры, особенно пьяные…
«Вот оно как, — подумал я. — Не всё сладко в хищном раю. Видовая дискриминация процветает даже среди граждан. Это возможно лишь по одной причине…»
— Значит, вы тоже в какой-то мере невольники, — сказал Декс, глядя вперёд.
«Неожиданно глубокая мысль…» — отметил я.
Из разговоров выяснилось, что дело в «изначальной» божественной иерархии: Дигор Хищный — на вершине, если не считать Всесоздателя, затем Ивар Всеядный, Кирак Остроклювая и Лант Гладкокрылый — влюблённые брат и сестра, олицетворяющие хищных и всеядных птиц. Были и другие дети Неведомого: Тра’шас Зёрнышко, Прея Толстокожая, Корис Мёртвоед, Лумия Хитрая. Декс, тупица, не спросил, кто они, а мне было любопытно, хоть я уловил контекст. Наира Предательница, как и ожидалось, в самом конце списка. Большинство населения — дети Дигора и Ивара, много от Кирак и Ланта. Другие, по словам Хорта, не выдержали менталитета и за века покинули империю.
— Почему к Наире так относятся? — шёпотом спросил Декс, искренне недоумевая. — Я слышал о её предательстве во время восстания Кирак, но она хотела защитить Дигора. За такое обрекать её потомков на рабство, а её — на изгнание? Несправедливо.
— Как же несправедливо? Она усомнилась в силе Дигора против Кирак и предала сестру. Доблесть! Её она была лишена с рождения. Трусливая, завистливая, слабая, вероломная — вот кто Наира, — воодушевлённо сказал Хорт, но скосил глаза, брови изогнулись. Не ему говорить о доблести. — Без обид, парень, но такова правда.
«Повезло с прародительницей, — раздражённо подумал я. — Но почему они так осторожны с нами? Регулярно косят ряды, контролируют популяцию. Мы слабые, а они устраивают представления, держат в тайне, заковывают в кандалы. Это смердит. Дело в „пробуждении“. Нам не дают его достигнуть неспроста».
Декс убеждал Хорта, что их убеждения несправедливы и негуманны. «Повезло мне… Надеюсь, он спросит о нужном, а не о том, как ссать через себя», — думал я.
Через десяток минут мы остановились перед пёстрым зданием рядом с пустыми питейными. «Три киски» оказались борделем, и весьма приличным: трёхэтажное здание, цоколь в мраморе, вход подпирали белые колонны, фасад и окна покрывала безвкусная лепнина. Окна завешаны бордовыми занавесями, у входа дежурили два косматых амбала-медведида. Я не помнил борделей прошлого мира, но что-то подсказывало — похоже.
Хорт приглашающе махнул, Декс неуверенно вошёл. Первое, что он увидел, — две огромные груди, покрытые лёгким коричневым пухом, к розовым соскам пух редел, окружая гладкой смуглой кожей. Пышная лисица поражала подтянутой фигурой, почти неестественной. Копна рыжих волос, игривые глаза, во влажном носике — серьга с голубым камнем.
Декс попятился, но Хорт подтолкнул, и он едва не угодил в объятия лисицы.
«Декс — ещё малыш. Хе-хе, — ухмыльнулся я. — Меня такие дамочки не привлекают, но урок анатомии занятный».
