Но Агата Вилкинс, встретив Беатрис на днях в магазине шелковых тканей, не отказала себе в удовольствии насмешливо заметить: «Ах, милочка Би, тебя так давно нигде не видно… Мы уже думали, ты заболела…»
Ноэль же строго сказал самому себе, что должен быть достоин молодой леди из высшего света, и согласился пойти.
Но визит в галерею прошел удачно. Все были довольны. Джин болтала за троих, Беатрис старалась придерживаться нейтральных тем и в основном рассказывала о картинах, мимо которых они проходили. Ноэлю даже нравилось медленно идти по прохладным музейным залам, разглядывая полотна и слушая объяснения Беатрис, которая, как ему стало ясно, очень хорошо разбиралась в живописи. Правда, поравнявшись с обнаженной «Венерой с зеркалом» Веласкеса, он покраснел и ускорил шаги.
— Мисс Уэйн любит картины, понимаете? — веско сказал он Эдвардсу. — Так что помогите мне что-нибудь присмотреть. Только чтобы ничего такого… я имею в виду, чтобы все на картине были одеты…
— Что? О да, разумеется, — Эдвардс прекрасно владел собой и даже сейчас сохранил серьезное выражение лица. — Конечно, я сегодня же поручу клерку поездить по картинным галереям и что-нибудь присмотреть.
— Хорошо… Так что с теми подрядчиками? — со вздохом спросил Ноэль.
Твердо решив стать одним из директоров концерна, поверенный с головой ушел в работу. Появилась возможность создать лондонский филиал, а это наверняка сулило немалую прибыль. Поэтому Эдвардс лично встретился со всеми деловыми партнерами Джеймса Гордона и постарался прощупать почву. Двое явно были за дальнейшее сотрудничество, один из них даже интересовался, не возьмется ли фирма за изготовление партии мебели из палисандра — лично для него. Про себя Эдвардс решил обязательно сделать ему такой подарок.
Известие о новом владельце концерна все восприняли с таким же спокойствием, что и Джеффри Адамс. Эдвардс не мог не согласиться с ними. В конце концов, дело на первом месте. Только один из бизнесменов, Герберт Кейси, вежливо отказавшись от дальнейшего сотрудничества, поинтересовался:
— А что теперь намерен делать Алан? Поверенный развел руками:
— Трудно сказать. Я как раз собирался его навестить…
«Да, надо будет съездить к ним, — подумал он. — В тот раз его тетка сказала, что у него нервная горячка… Надо хотя бы поинтересоваться, как там дела…»
Миссис Лауру он на следующий день встретил в банке. Она сразу же узнала его и очень обрадовалась:
— Мистер Эдвардс, неужели это и в самом деле вы?
— Да, миссис Харди, добрый день. Пришли за процентами?
— Ох, я чуть не сошла с ума, когда зеленщик явился за долгом! И еще счета от ювелира… — И миссис Харди, видя, что нашла сочувствующего слушателя, скороговоркой поведала поверенному обо всех своих несчастьях. Доктор запретил беседовать об этом с Аланом — он еще так слаб…
— Могу я навестить его? Вы понимаете, мне просто неловко в этой ситуации… как будто я виноват перед ним…
— Ну что вы такое говорите, мистер Эдвардс? Никто вас не обвиняет, и я уверена, что Алан обрадуется. Сегодня ему гораздо лучше, они все сейчас в саду, так что ваш визит будет очень кстати.
— Ну, тогда пойдемте, — и адвокат в дверях галантно пропустил женщину вперед.
Опираясь на трость, Алан несколько раз прошелся по комнате.
— Ну что? — взволнованно спросила Кэти.
Сегодня она была не в сине-белом форменном платье, а в тонкой вишневой блузке и светло-серой юбке в складку, и Алану снова показалось, что на смену строгой сиделке пришла девушка с побережья Ирландии…
— Не болит! — торжествующе ответил он. — Так мы идем сегодня в сад?
— Обязательно, — засмеялась девушка — Мистер Стерн придет после завтрака.
Сад миссис Харди был маленьким, но уютным, с аккуратными клумбами и густыми кустами жасмина и сирени, в тени которых стояла старая садовая скамейка. Алан и Кэти сели на скамейку, Марианна — у их ног на пуфике. Генри устроился в траве, рядом с Кеем. По обыкновению, он захватил несколько листов бумаги, карандаш и твердый планшет и теперь не спеша рисовал.
Марианна читала вслух «Портрет Дориана Грея»[5]. Молодые люди внимательно слушали, и даже сидевшая в отдалении Морин, перешивавшая старинное атласное платье для Марианны, иногда забывала о своей работе и подвигалась поближе.
Лепестки отцветающего жасмина падали на голубое платье Марианны, белели в ее темных волосах. Кэти держала в пальцах веточку с цветами.
Алан подумал, что в кругу его великосветских друзей иногда заходил разговор о литературе, иногда кто-то цитировал известных авторов, и Беатрис почти всегда говорила что-то о достоинствах и недостатках стихов или романов… А Кэти ничего не говорила — просто слушала, так, как умела только она.
«Она очень красива, — подумал он внезапно. — Счастлив будет тот человек, которого полюбит эта девушка…»
Но тут громко залаял спаниель. Алан поднял голову и с изумлением увидел идущего по дорожке Эдвардса.
— Надеюсь, я не помешал вам? — Поверенный вежливо снял шляпу. — Жаль, что я нарушил такую прелестную картину.
