– Слушай, почему до сих пор у меня нет отчета твоего департамента? – заговорил с экрана знакомый голос Лужкова.
– Здравствуйте, Юрий Михайлович! – чиновник весь подобрался, скинул ногу с ноги, подъехал на кресле вплотную к столу и уставился в монитор. Расслабленное начальствующее выражение лица моментально трансформировалось в подобострастное. – Я? Я все отправил уже, Юрий Михайлович! Это недоразумение какое-то…
В этот момент дверь кабинета открылась, показалась секретарша с подносом, на котором стояли чашка чая и два блюдца – одно с орехами, а другое с медом. Заметив ее боковым зрением, чиновник еще ближе придвинулся к экрану и, вытянув левую руку за угол обзора видеокамеры, замахал секретарше: мол, не до тебя сейчас с твоим чаем. Девушка была понятливая, работала на своем месте уже не первый год, поэтому остановилась у дверей, чтобы не попасть в зону обзора камер, и замерла.
– Я тебе говорю, отчета твоего нет. Разберись, и чтобы завтра утром он был! – Лужков отключился.
– Хорошо, конечно! Я все выясню! – проговорил чиновник в уже погасший экран и облегченно откинулся на спинку кресла.
Секретарша выждала, пока шеф отдышался, донесла поднос, поставила чай, мед и орехи на стол и пошла к двери. Но тут экран снова ожил, и чиновника опять подбросило к монитору.
– Да, вот еще что, – Лужков сделал паузу, – мы договаривались, что ты приведешь ко мне в среду… – он назвал фамилию известного на всю страну актера, – надо перенести, я буду занят.
– Понял, Юрий Михайлович, хорошо! А на какое число можно перенести?
– Недели через две, там посмотрим, – экран потемнел.
– Спасибо, Юрий Михайлович! Я все понял.
Секретарша вышла из кабинета. Аркадий молча сидел перед чистым блокнотом и вертел в руке ручку. Чиновник отхлебнул чаю, отодвинулся от стола, постепенно возвращая своему телу вальяжность движений, и вопросительно посмотрел на Аркадия.
– Так, что там еще у тебя?
– Цифры жду… – о дополнительном комментарии к интервью Аркадий решил не напоминать, настроение чиновника заметно испортилось: передовые московские технологи впустили во внутреннюю жизнь постороннего человека.
– А, да, – вспомнил чиновник, и тут экран опять зажегся.
– Ну, что ты не отвечаешь? – заговорил социальный начальник.
– A-а, привет! Мэр выходил на связь. Два раза! Просил уточнить кое-что, сам понимаешь… – хозяин кабинета, уже не прячась, отхлебнул чая, хрустнул очищенным грецким орехом. – Так что с цифрами?
– Записывай…
– Бери ручку, записывай! Все свежие цифры для тебя, должен ценить, – чиновник снисходительно посмотрел в сторону Аркадия.
– А в караоке вечером пойдем? – не успел еще спросить Леха, как на него все напали.
– Да что ты пристал со своим караоке!
И все зашумели, засмеялись, а сам Леха громче всех. Наташа посмотрела на часы.
– Что, пора уже? – взглянул на нее Алексей. – Договаривались вроде, что на сегодня отложим все дела.
– Да все нормально, успокойся. У меня в это время бабушка ребенка кормить должна, я просто позвоню, узнаю, все ли в порядке.
– А он у тебя с мамой, да? – спросила Яна.
– Да, за городом.
– Слушайте, а ни у кого дача в новые границы Москвы не попала? – спросил вдруг Игорь.
– Судя по твоему голосу, Николаич, небоскребы построят рядом с твоим участком, – уколола его Янка.
– У меня дача на Дмитровке, а вот у Лехи, кажется, участок где-то по Калужскому. Правда, Леха?
– Ничего, зато цена в три раза вырастет, – парировал тот.
Несмотря на статус самостоятельных субъектов федерации, Москва и Подмосковье давно срослись воедино автомагистралями, железными дорогами, трубопроводами, электрическими проводами и даже жилыми кварталами. Но такое тесное соседство не мешало двум руководителям – мэру Лужкову и губернатору Громову – в течение нескольких лет почти не замечать друг друга.
История такого недоброжелательства брала свое начало еще в двадцатом веке. Долгое время в Московской области губернаторствовал Анатолий Тяжлов, очень похожий по своим манерам и стилю управления на некоторых руководителей «новой» России.
График деловых встреч Тяжлова предугадать было очень сложно. Приехав утром на работу, он мог быть еще вполне бодрым, и ожидавшие в приемной чиновники и просители облегченно вздыхали. Но иногда, уединившись в кабинете, губернатор уже через двадцать минут выходил оттуда в приподнятом настроении, и становилось очевидно: дела опять откладываются и все встречи на сегодня надо отменять. Ожидавшие аудиенции у главы одного из крупнейших регионов России, обмениваясь понимающими взглядами, расходились. Охрана брала Тяжлова под отяжелевшие руки и уводила в комнату отдыха «работать над документами».
В последние годы правления Анатолий Степанович все больше терял связь с реальными процессами, происходящими в Подмосковье: экономическое положение региона ухудшалось, люди беднели. На одной из пресс-конференций, чтобы как-то сбить волну неудобных для губернатора вопросов о плачевном экономическом положении области, кто-то из «своих» журналистов спросил: