Барство любит показуху, так, по крайней мере, казалось Аркадию, и окружение Лужкова все чаще генерировало показную деятельность в городе. И эти люди даже мэра использовали в своих «спектаклях» как публичное узнаваемое лицо. Его, например, было престижно заманить на открытие торгового центра, чтобы привлечь к прилавкам горожан и поднять свой престиж в глазах конкурентов. Часто Юрий Михайлович перерезал красные ленточки у давно работавших магазинов, и люди, выбирая капусту и ряженку, с удивлением смотрели на торжественную церемонию, воздушные шарики и надувавшихся от натуги музыкантов.
– А что праздновать-то? – спрашивали друг друга пораженные покупатели, – три месяца уже торгуют…
На самом деле, это был не самый жесткий вариант. В конце концов магазин уже работал, продавцы торговали, жители покупали… Ну захотелось Юрию Михайловичу перерезать ленточку да и ладно. Хуже было, когда ленточку перерезали не после, а задолго до…
На открытии физкультурно-оздоровительного комплекса на севере Москвы собралось несколько сот человек из близлежащих кварталов. Люди, уже прослышавшие, что приедет Лужков, хотели хоть мельком посмотреть на своего мэра. Любопытные лица выглядывали из окон и с балконов соседних домов.
Для отцов города устроили целое шоу: на катке старались юные фигуристы и хоккеисты, с трибун махали флажками специально обученные школьники, в буфете продавали булочки и бутерброды, а в одном из бассейнов устроили настоящее морское сражение: здесь плавали и стреляли радиоуправляемые крейсеры, эсминцы и даже подводные лодки. Юрий Михайлович произнес торжественную речь и пообещал, что в будущем такие прекрасные комплексы город построит почти в каждом районе.
– Наконец-то, бассейн рядом с домом построили, – сказала Аркадию Женя, его коллега из конкурирующего агентства. – На днях пойду плавать.
– Хорошо тебе, – согласился Аркадий.
Через неделю Женя, жившая через два дома от нового спортивного центра, собрала купальник, полотенце, тапочки и решила искупаться после работы. Но, подойдя к торжественно открытому комплексу, она, к своему удивлению, уперлась в закрытые двери. Достучавшись до сонного охранника, девушка услышала, что бассейн, как, впрочем, и весь спортцентр, еще не работает.
– Как не работает? Я сама неделю назад была на открытии. Лужков еще приезжал!
– Вот для Лужкова работал, а вы приходите месяца через два, не раньше. Здесь еще куча недоделок…
Знал ли Юрий Михайлович, что такие вещи происходят за его спиной? Некоторые считали, что не знал, и недобросовестные чиновники просто использовали его имя, но большинство были уверены, что со временем Юрий Михайлович просто стал заложником собственной команды… Механизм показухи в городе был запущен, набирал обороты и часто работал уже вне зависимости от воли верховной власти.
***
– Лисаев, да хватит уже прижиматься! – Наташа пыталась отмахнуться от захмелевшего Алексея, который придвинул свой стул вплотную к девушке и пытался к ней прижаться то одной, то другой частью своего большого теплого тела.
– А я что? – смотрел он на девушку своими хитрыми, скользкими от влаги глазами.
– Да ничего! Не влезай в мое личное пространство! – шутливо отталкивала его Наташа.
– Ох, а как хочется влезть…
Елена Николаевна Батурина членом московского правительства, конечно же, никогда не была, но в жизни столичной элиты и самого города играла очень заметную роль. Супругу мэра Лужкова, миллиардершу Елену Николаевну, Аркадий видел нечасто. Но даже из этих мимолетных наблюдений складывалось совершенно четкое впечатление, что это очень настойчивая и целеустремленная женщина, которая не усложняет жизнь далекими от реальности сентенциями и двигается к достижению своей цели, не считаясь с различными деталями на пути, в том числе и людьми. Все, кто реально разбирался в московской политике времен Лужкова, в том числе чиновники, прекрасно представляли себе роль Елены Николаевны в городе, ее влияние на мэра, и всегда в своих планах брали в расчет фигуру Батуриной.
При этом в самой мэрии к Елене Николаевне относились очень по-разному, но обсуждали ее реже, чем самого мэра, и более скрытно, только в кругу совсем близких людей. Некоторые говорили, что Елена Николаевна очень серьезная моральная, не только финансовая, опора для Лужкова, которая позволяет ему долгие годы оставаться таким активным и деятельным, и считали совсем небольшой платой за это избыточное влияние супруги на мэра. Елена Николаевна действительно намного, почти на тридцать лет, младше Юрия Михайловича, а не секрет, что молодые женщины энергетически подпитывают возрастных мужчин. Другие, напротив, в душе очень противились тому, что Елена Николаевна принимает слишком большое участие в жизни столицы, им не нравились ее жесткие способы в решении разных вопросов, порой бесцеремонные манеры. Они удивлялись, почему мэр выбрал именно эту женщину; не просто выбрал, а прожил с ней много лет, вырастил двух дочерей и достиг вместе с ней пика свой политической карьеры. Многих это раздражало.