Но что бы ни говорили про Елену Николаевну, Юрий Михайлович действительно был сильно привязан к своей супруге, и это по-настоящему был тандем – семейный, деловой и политический, как бы к нему не относиться. Сложно говорить о том, как зародилось чувство Юрия Михайловича, да, собственно, это только его личное дело, но, возможно, после смерти первой жены, когда Елена Николаевна и появилась в жизни Лужкова, в душе будущего мэра возникла большая пустота, и заполнить ее сумела именно Елена Николаевна.
Наверняка Лужкова и Батурину сближали общие корни. Оба они были из простых семей, оба выросли на рабочих окраинах Москвы. Возможно, тот мир, в котором формировались их характеры, личности, повлиял и на их мировоззрения в будущем, общность которых, безусловно, стала одной из основ для долгих близких отношений. Так или иначе, но после стольких совместно прожитых лет было очевидно, что связь их не случайна.
Лужков прислушивался к мнению своей жены при решении не только деловых, но и политических вопросов, хотя не всегда эти советы приносили пользу самому Юрию Михайловичу. Злые языки в мэрии утверждали, что дерзкое поведение мэра с руководителями российского государства, которое и послужило поводом для отставки Лужкова с формулировкой «в связи с утратой доверия», отчасти было навеяно как раз советами Елены Николаевны.
Но надо отдать должное Лужкову как мужчине – он всегда защищал свою Елену Николаевну, не разбирая – была она права или нет. Это было его личное пространство, затрагивать которое нельзя было никому. Юрий Михайлович мог простить служебные ошибки, но никогда не забывал личные обиды и никогда не прощал критику в адрес своей супруги. Рассказывают, что ссора Лужкова со своим близким другом Зурабом Церетели произошла именно на почве Елены Николаевны. Зураб Константинович и Елена Николаевна не поделили крупный земельный участок в Москве. Компания Батуриной вроде бы довольно прямолинейно предъявила свои права на лакомый кусок, который находился в активе делового скульптора, после чего тот пришел в бешенство и решил, что на правах друга может высказать Юрию Михайловичу всю правду. Правда о Елене Николаевне оказалась, мягко говоря, нелицеприятной, после чего Лужков прервал все отношения с Церетели, несмотря на многолетнюю дружбу. Хотя, возможно, эта ссора благоприятно повлияла на архитектурную среду города, в котором перестали появляться новые сомнительные работы известного монументалиста.
Среди московских чиновников хорошо знали, что некоторые назначения в городском правительстве проводились именно по рекомендации Елены Николаевны. Личное знакомство с ней и ее окружением было важным фактором для быстрого роста во властной иерархии столицы. И наоборот – недовольство Батуриной могло очень негативно повлиять на карьеру. Старожилы Красного дома помнили, как на стыке веков первая пара города увлеклась катанием на горных лыжах, после чего Лужков решил утыкать горнолыжными склонами всю Москву. Несмотря на здравые замечания некоторых чиновников, что массово строить в столице горнолыжные трассы, мягко говоря, странно, потому что удобных мест для них мало, потому что длина и рельеф будут недостаточны для полноценного катания, потому что дорого и не окупится, все равно была принята целая программа по созданию в Москве лыжных горок.
Увлекшись очередной идеей и подталкиваемый Еленой Николаевной, Лужков рьяно взялся за дело. Горнолыжные склоны стали появляться не только там, где позволял естественный рельеф, например, в большом овраге в районе Нагорной улицы, но и на совершенно неприспособленных территориях. Подъемники заработали в районе Солнцево, на огромной, высотой с многоэтажный дом, «замороженной» свалке бытовых отходов, на которую несколько месяцев самосвалами завозили землю, а кое-где небольшие горнолыжные трассы насыпали просто на ровном месте. Такой подход вызывал отторжение у тогдашнего председателя Москомспорта Льва Кофмана, который, по неофициальной версии, именно за это и лишился своей должности. Препятствий для реализации грандиозных планов вроде бы не осталось, но Юрий Михайлович, как это часто с ним бывало, постепенно охладел к очередной затее, и массовое создание горнолыжных неровностей в Москве сошло на нет.
Кроме катания на горных лыжах у Юрия Михайловича и Елены Николаевны были и другие совместные увлечения. Жена мэра, конечно, не играла в футбол, но зато с удовольствием играла в теннис, и часто супруги выступали в паре, соревнуясь со своими московскими чиновниками или людьми из федеральной элиты.
Елена Николаевна приучила Лужкова к лошадям, и по выходным они иногда совершали конные прогулки за городом, а в городе организовали соревнования на кубок мэра Москвы по конкуру, которые проводились в Лужниках. На прикрытой элегантным шатром веранде, за столами среди почетных гостей всегда была Елена Николаевна со своим мужем.