С другой стороны, про недомогание мэра Москвы, который не примет участие в официальной церемонии на Шипке и сократит визит, наверняка станет известно и конкурентам. Пронюхать про это могли и российские коллеги, работающие в корпунктах в Болгарии, и западные журналисты, пристально следящие за ключевыми игроками российской политики. И тогда это будет его, Аркадия, ужасный прокол, который ему в родном агентстве не простят долго, если вообще простят. В результате Аркадий попал в двусмысленную и очень дурацкую ситуацию.
Промучившись минут двадцать, он, чтобы снять с себя тяжелое бремя решения, позвонил в Москву.
– Конечно, срочно передавай! Конкуренты сейчас узнают и мы все просрем! – орал в трубку начальник Аркадия.
– А что мне писать-то? Что у Лужкова живот разболелся? Меня здесь потом…
– Надо как-то культурно сформулировать. Сейчас… – в трубке помолчали. – Например, так: мэр Москвы сокращает визит в Болгарию из-за легкого кишечного расстройства. Все, точно! Так и пиши!
– Ну, вы уж меня потом прикройте как-нибудь…
– Пиши, доля журналиста не легка. Мы тебя потом бесплатно похороним! – начальник отключился.
Выбор у Аркадия был очень скромный: или быть плохим для чужих, или совсем плохим для своих. Аркадий достал из сетки бутылку, открыл, сделал несколько больших глотков, набросал в блокноте три абзаца и продиктовал оператору своего агентства в Москве новость о том, что мэр российской столицы не сможет принять участие в национальных торжествах Болгарии и сокращает визит в эту страну из-за легкого кишечного расстройства.
Автобус начал взбираться в горы. Ехать до Шипки оставалось чуть больше часа.
День освобождения от османского ига для Болгарии – самый главный государственный праздник. На Шипке собралось все руководство страны, высокопоставленные иностранные гости. Во время церемонии делегация каждой страны поднималась по каменным ступеням к величественному монументу воинам, павшим за свободу Болгарии, в том числе русским, и возлагала в их память цветы, а диктор объявлял: президент такой-то страны, премьер-министр такого-то государства… Играла торжественная печальная музыка.
– Мэр столицы Российской Федерации, Москвы – Юрий Лужков, – объявил голос из динамика сначала на болгарском, а потом и на английском языке.
Наша делегация во главе с министром науки и промышленной политики московского правительства Евгением Пантелеевым, человеком внешне совершенно непохожим на Лужкова, двинулась к памятнику.
После Шипки предстоял примерно трехчасовой переезд в Плевну. Настроение в журналистском автобусе было приподнятым: шутили, смеялись. Аркадий уже подзабыл про свою «сенсационную» новость и развлекал девушек какими-то историями.
И тут у него зазвонил мобильник:
– Слушаю вас, – ответил журналист.
– Слушаешь!? – в трубке угрожающе зазвучал голос Сергея Петровича. – Это я хочу послушать, зачем ты подставил Юрия Михайловича и всю его команду!?
– Я!? – благостное настроение Аркадия безнадежно испарялось.
– Это ведь ты написал, что у Лужкова кишечное расстройство?
– Очень легкое… – пытался защититься Аркадий.
– Какое легкое! Ты что же наделал! – закричал Сергей Петрович из Плевны. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю…
Как выяснилось позже, ситуация развивалась стремительно. Новость Аркадия вышла на ленту агентства, и ее тут же подхватили крупнейшие федеральные радиостанции и телеканалы. Информацию про «легкое кишечное расстройство» Лужкова, что на эзоповом дипломатическом языке могло означать все что угодно, услышали и друзья мэра, среди которых были Иосиф Кобзон и Зураб Церетели. Разволновавшись за здоровье друга, они стали названивать ему с вопросами. В свою очередь Юрий Михайлович, который чувствовал себя, видимо, не совсем комфортно, говорят, просто пришел в бешенство. Досталось всем, кто был рядом, и, конечно же, пресс-секретарю, который допустил утечку.
Дальше волна гнева стала расходиться кругами, и первым ощутил ее на себе Аркадий. Но Аркадий находился еще далеко и только ехал по дороге в Плевну на расправу, а Сергей Петрович был человеком горячим, вспыльчивым, и всю ярость ему нужно было выплеснуть немедленно. И тут он заметил Алексея, который старательно прятал свою большую фигуру и немаленькое бородатое лицо за спинами чиновников, уже зная, что назревает большая беда.
– Та-ак, Лисаев! А ну иди сюда! – позвал пресс-секретарь своего сотрудника.
– Я здесь, Сергей Петрович! Слушаю вас, – подскочил к нему Алексей.
Пресс-секретарь пристально посмотрел на фотографа.
– Ты рассказал Аркадию, что мэр приболел!?
– Я!? Да что вы, Сергей Петрович! Я ничего не говорил!
– Ты мне не ври! Я по глазам вижу, ты мне врешь!
– Да не вру я, Сергей Петрович! Я же с вами все время! А этот Аркадий, я даже и не знаю, где он!
– Что ты крутишь, а? Ты ведь с ним дружишь? Скажи, дружишь ведь?
– Ну да. Мы дружим вроде…
– А-а! – взвился Цой, – дружите! Значит, ты ему и рассказал! Все, Лисаев! Мое терпение лопнуло, пошел отсюда! Так мэра подставить! Все, ты уволен!
Раздавленный Алексей отошел в сторону.
В это время Сергей Петрович опять набирал номер Аркадия: