– Нет, ну как ты мог! Мы же одна команда. А ты так подставил мэра, подставил всех нас! Что, мэр не человек? Он заболеть не может!? Какой же ты…
Сергей Петрович отключился.
– Лисаев, иди сюда!
– Да, Сергей Петрович, – подбегал уже весь мокрый под пиджаком фотограф.
– Нет, это все-таки ты рассказал Аркадию. Признайся! Вы ведь дружите!?
– Да это не я!
– А кто? Больше некому! Все, пошел вон! Ты уволен! Вернемся в Москву, сразу заявление мне на стол! Понял!?
– Понял я, понял, Сергей Петрович.
Алексей отходил в сторону, а Цой снова хватался за телефон:
– Как же ты мог так подставить мэра!? Что ты за человек! Ты понимаешь, что в нашей команде тебе больше не работать! Я тебя на пушечный выстрел к мэру не подпущу!
– Лисаев, иди сюда!
Аркадий уже не знал, куда деться от звонков Цоя, а автобус медленно, но неотвратимо приближался к Плевне, где должна была состояться еще и личная встреча журналиста с пресс-секретарем. Обреченно ответив на очередной звонок, Аркадий услышал в трубке шепчущий голос Алексея:
– Слушай, тут такие дела творятся! Цой в бешенстве! Лужок, говорят, тоже. Меня увольняют. На кой черт ты передал?
– Ты же сам сказал: сделай новость!
– Да я пошутил!
– А я не понял.
– Ты хоть меня не выдавай, что я тебе слил. Они сейчас ищут источник, и если дознаются, что это я, то мне пипец.
– Да не бойся, не сдам я тебя. Я уже сказал Цою, что мне все это в пресс-службе Софиянского рассказали.
– Ну, спасибо тебе, друг мой. Но готовься, Цой только тебя и ждет. Сам понимаешь…
Встреча была незабываемой. Аркадию с Алексеем устроили очную ставку, но они стояли на своем, и Алексея не сразу, но реабилитировали. Мэр действительно сократил визит. Остаток дня – мероприятия в Плевне, возвращение в Софию, переезд в аэропорт – прошел для Аркадия однообразно. Через каждые двадцать минут его подзывал к себе Сергей Петрович и повторял, что он больше не член команды, что он всех подставил и что рядом с мэром ему не место. Аркадий кивал, что-то бормотал в ответ и мечтал быстрее вернуться в Москву, а потом пусть выгоняют его из команды, членом которой он никогда и не был, слишком мелкая персона, пусть увольняют, только бы оставили в покое.
Сергей Петрович в гневе был страшен, но отходчив. Кроме того, ему передавалось настроение непосредственного начальника – Лужкова. В софийском аэропорту, когда ждали посадки на чартер, по слухам, Юрию Михайловичу несколько полегчало, отпустило, и Сергей Петрович уже не столько ругал Аркадия, сколько высмеивал его. И это был добрый знак.
– Что, Аркадий, профессионализма только и хватает, что о болезнях писать? Больше тем у тебя нет? – говорил Цой при всех журналистах.
– Я же не только об этом пишу, Сергей Петрович, – нехотя оправдывался Аркадий.
– Не знаю… Про другие твои новости и не слышно. У тебя одна любимая тема, – продолжал издеваться пресс-секретарь.
Самолет вернулся в морозную Москву к полуночи и, приземлившись, подрулил к терминалу Внуково-3, которым, как правило, пользовались московские правительственные делегации. Турбины лайнера еще докручивались на холостом ходу, а к борту уже пристыковывался трап.
– Цой, кажется, успокоился. Может, и простят тебя, – сочувственно похлопывал Аркадия по плечу повеселевший Алексей. – За тобой машина пришла?
– Должна прийти.
– Главное сейчас – тихо выйти, пройти таможню, незаметно уехать, а потом несколько дней не показываться ему на глаза, – инструктировал друга фотограф, не раз попадавший в немилость к начальству, но всегда выкручивавшийся из самых рискованных ситуаций.
Но тихо уехать не получилось. Первыми из самолета, как обычно, выходили Лужков и его телохранители, за ними летевшие в VIP-салоне, а потом уже все остальные. У трапа Юрия Михайловича ждала машина, джип сопровождения, новая смена охраны и… Кобзон с Церетели, приехавшие прямо в аэропорт узнать о здоровье своего друга.
Аркадий не слышал, что именно сказал им Лужков, но разговор явно не получился: сойдя с трапа, мэр что-то бросил им через плечо, сел в машину, и кортеж тут же умчался. Выходившие из самолета последними увидели только несколько растерянные лица Зураба Константиновича и Иосифа Давыдовича, очень несвойственные этим людям. И тут для Аркадия, не успевшего проскочить мимо Цоя, началась вторая серия.
– Вот видишь, что ты наделал! Такие люди из-за тебя сорвались в ночь, бросили все свои дела! – кричал Сергей Петрович так, что таможенники удивленно оглядывались. – Они настоящие друзья, а ты? Что ты за человек!? Я тебя к мэру больше…
Часа через полтора все прилетевшие и встречавшие уже разъехались. Большие настенные часы показывали глубокую ночь, а в гулком пустом пространстве терминала все еще слышалось:
– Как же ты мог? Так подставить мэра!
Два шофера, не понимавшие, какого черта они здесь торчат посреди ночи, нервно курили у своих машин, удивленно разглядывая через стекло терминала жестикулирующие фигуры своих припозднившихся пассажиров.