И тут Шанцева неожиданно вызвали в Кремль – по крайней мере, такую историю Аркадий слышал сразу из нескольких источников. В один из дней наступившей опалы Валерия Павлиновича пригласили в кремлевскую администрацию, а когда он приехал, предложили занять пост губернатора Нижегородской области. Моментально взвесив ситуацию, Шанцев понял, что для него это уникальный шанс продолжить свою карьеру, сохранить лицо и в тоже время вырваться из московской «команды», которая уже накинула ему на шею политическую удавку. И Шанцев согласился, а когда вернулся в Красный дом, первым делом пошел к Лужкову.
Говорят, Лужков не поверил, что для Шанцева это событие было неожиданным, и посчитал Валерия Павлиновича отступником. Получалась какая-то история шиворот-навыворот, когда человек, отрекшийся от другого, потом еще и посчитал себя преданным этим человеком. Позже нечто подобное повторилось в отношениях между Лужковым и Ресиным, когда последний искренне недоумевал, почему после отставки с поста мэра Юрий Михайлович перестал с ним разговаривать.
Именно такое восприятие Лужковым назначения Шанцева подтверждают их дальнейшие отношения. Когда Валерий Павлинович возглавил Нижегородскую область, встречи Лужкова с ним стали крайне редки и носили чисто формальный характер.
В последние годы правления Лужкова создавалось четкое впечатление, что Юрий Михайлович даже если и видел необходимость реформирования, то уже не был способен осуществить задуманное, потому что во многом сам стал заложником тех людей, которых приблизил к себе в разные годы и сделал частью своей власти. В разное время совсем разные люди пытались повлиять на Лужкова и склонить его к реформам, но московская элита отбила эти атаки, сохранив для себя удобную, мутную среду. Для Лужкова это была мина замедленного действия. Вокруг него практически не осталось по-настоящему умных, преданных, способных сказать правду в глаза людей. И эта эпоха загнивания столичного истеблишмента привела Юрия Михайловича к деловому и политическому краху. Уже после отставки, в разговоре с одним из доверенных лиц, Юрий Михайлович с горечью признался, что считает многие свои кадровые решения большой ошибкой…
Она склонила голову Аркадию на плечо и потягивала вино из бокала.
– Я что-то устала сегодня, не обращай внимания.
Все остальные бурно обсуждали очередную историю из прошлой жизни: каждый хотел рассказать больше других.
– Я и не обращаю. Отдыхай, – сказал Аркадий и вспомнил свою самую романтическую командировку в эпоху Лужкова, воспоминание о которой навеяло это, почти случайное, прикосновение.
В августе небольшая московская делегация во главе с двумя Владимирами, Ресиным и Малышковым, собралась посетить Тыву Поводом к поездке стали Дни Москвы в Кызыле. Мероприятия эти, в которых принимали участие известные всей стране эстрадные исполнители, в то время были мощным пропагандистским инструментом столицы в российской глубинке.
Самолет, на борту которого в этот раз летели и Филипп Киркоров, и Надежда Бабкина, и Вика Цыганова, отправился в Тыву заранее, а чартерный правительственный рейс должен был нагнать их позже. Московские министры, кроме своих помощников, взяли с собой несколько журналистов, в число которых начальник вписал и Аркадия.
По дороге на один день решили залететь в Хакасию. Когда заходили на посадку в Абакане, Аркадий впервые осознал, что такое «бескрайняя тайга»: с высоты нескольких километров поросшие лесом пологие сопки бесконечно тянулись во все стороны.
– Вот это да! – восхищенно протянула сидевшая рядом журналистка одного из телеканалов.
Приземлившись в Абакане, делегация кратко повстречалась с местным руководством, а потом на машинах переехала в Красноярский край. Целью этого броска через сибирскую тайгу был поселок Сизая, в котором московские министры должны были открыть новую школу. По дороге проехали мимо Шушенского – села, в котором знаменитый революционер Ленин отбывал ссылку. Аркадий все вглядывался в мелькавшие за окном машины серые избы, пытаясь разглядеть что-то особенное в этой сибирской деревне, но ничего примечательного так и не заметил.
Удивительное стремление столичных чиновников прилететь за несколько тысяч километров, чтобы открыть маленькую школу в затерянном среди лесов поселке, объяснилось уже на месте. Оказалось, что в школе будет открыт музей знаменитого русского борца, двукратного олимпийского чемпиона по вольной борьбе Ивана Ярыгина, который родился и провел свое детство в Сизой. А близким другом Ярыгина, трагически погибшего в автокатастрофе, был Владимир Иванович Малышков, до своего переезда в первопрестольную долгие годы работавший в сфере Красноярской торговли.