Фру Анна неодобрительно зыркнула на нее и вновь повернулась к Кирстен с выжидательной улыбкой на лице.
– В последней главе Евангелия от Марка Христос, Господь наш, говорит… – Кирстен на секунду умолкла, закрыла глаза и продолжила: – Кто уверует и примет крещение, будет спасен; а кто не уверует, будет осужден.
Ингеборга изумленно уставилась на сестру. Прежде она не проявляла такого усердия к катехизису, когда их заставляли повторять его каждое воскресенье вместе с пастором Якобсеном. Но когда фру Анна обращалась к Кирстен, в той что-то менялось. Как будто сестру озарял внутренний свет. Этот свет был в ней и раньше, но погас в ту ужасную ночь, когда их отца признали погибшим.
– Как вода может творить столь великие дела? – Все внимание фру Анны теперь было сосредоточено только на Кирстен, словно Марен и Ингеборга сделались для нее невидимками.
Кирстен наклонилась поближе к фру Анне и произнесла нараспев, повторяя заученные слова.
– Не вода творит их, но Слово Божье, которое с водой и в воде пребывает, а также вера, уповающая на Слово Божье, которое в этой воде. Ибо вода без Слова Божьего – это обычная вода, а никакое не крещение. Но соединенная со Словом Божьим, она становится крещением… – Кирстен запнулась и замолчала.
– …благодатной живой водой… – подсказала фру Анна.
– И возрождающим омовением в Святом Духе, – закончила Кирстен.
– Как говорит апостол Павел в третьей главе Послания к Титу. – Фру Анна торжественно склонила голову, а Марен взглянула на Ингеборгу и закатила глаза.
Столь непочтительное отношение Марен к вопросам веры потрясло Ингеборгу, хотя в глубине души ей тоже хотелось закатить глаза. Всю жизнь она считала себя хорошей христианкой и когда-то могла повторить наизусть весь катехизис. И все же ее посадили в тюрьму и сказали, что она – плохая, гадкая девчонка, отвернувшаяся от Христа.
Она вздохнула, чувствуя, как сердце рвется на части из-за внутренних противоречий, когда ее младшая сестренка с таким искренним рвением произносит слова из потрепанного экземпляра лютеранского катехизиса.
– Теперь твоя очередь, Ингеборга. – Фру Анна обратила на нее свой льдистый холодный взгляд. – Что означает такое крещение водой?
Ингеборга молчала, подбирая нужные слова. В воде тонет… да, в воде тонет зло, и она все очищает. Что-то такое и было в ответе, но Ингеборга не знала, как это сказать, и поэтому лишь покачала головой.
Фру Анна с досадой цокнула языком.
– Марен? Ты знаешь катехизис?
Марен пожала плечами.
– Знать-то я знаю, но мне скучно повторять такие унылые слова. Может, я лучше расскажу сказку, фру Анна?
– Может быть, позже. Однако, дитя… – Фру Анна нахмурилась. – Твои сказки не принесут тебе пользы. Но если ты выучишь свой катехизис, это поможет тебе…
– Крещение водой означает, что живущий в нас ветхий человек, ветхий Адам[21], со всеми своими грехами и злыми вожделениями должен быть погружен под воду и умерщвлен путем ежедневного сокрушения и покаяния, и вместо него должен ежедневно возрастать новый человек, который будет жить вечно в праведности и чистоте пред Богом, – оттарабанила Марен на одном дыхании, после чего наклонилась вперед и ткнула пальцем в сторону фру Анны, которая смотрела на нее с искренним изумлением. – Но, госпожа, а как же все мы: девушки, женщины-матери, даже такие высокородные дамы, как вы? Почему в катехизисе не упоминается Ева? Почему Лютер забыл обо всех нас, хотя сам пришел в этот мир через женское чрево?
Фру Анна ошеломленно уставилась на Марен, но не стала ее упрекать. Она молча поднялась на ноги и положила книгу на стол. Сунула руку в карман. Ингеборга представила, как ее пальцы касаются ключа от ведьминой ямы, и ей захотелось самой запустить руку в этот карман и забрать ключ себе.
Фру Анна вынула руку, сжатую в кулак. Шагнула к девушкам и раскрыла ладонь. На ней лежали три миндальных ореха, очень крупные. Гораздо крупнее тех, что она приносила в ведьмину яму много недель назад. Три ореха, обвалянные в сахаре, словно в снежной пыли. Ингеборга смотрела на них, и у нее текли слюнки.
– Хотите засахаренного миндаля? – спросила фру Анна и продолжила, не дожидаясь ответа: – Его прислал мне в подарок король Дании, и я угощу и вас тоже, если вы будете хорошими девочками. – Ее голос звучал напряженно, словно через силу. – Все, что вам нужно сделать, – это ответить на один вопрос: отдала ли вас дьяволу ваша мать, Ингеборга и Кирстен, и твоя тетя, Марен?
– Моя мама… – начала Кирстен, не сводя взгляда с засахаренного миндаля, но Ингеборга предостерегающе положила руку ей на плечо.
– Наша мама ничего такого не делала, – твердо проговорила она, выжидающе глядя на Марен.
Но Марен молчала и только сверлила фру Анну грозным взглядом.
Ингеборга ответила за нее:
– И тетя Марен тоже не отдавала ее дьяволу.
