Губернатор поднялся из кресла, потревожив двух волкодавов, растянувшихся на полу у его ног. Кошка глянула на собак с холодным безразличием, продолжая урчать на коленях у женщины.
– Пойдем со мной, девочка, – сказал губернатор, поманив Ингеборгу пальцем.
Его жена замерла, на миг перестав обмахиваться веером. В ее глазах читалось предостережение. Но что было делать? Ингеборга никак не могла отказать губернатору Финнмарка.
Она последовала за ним на другой конец комнаты, к двери, ведущей в просторный каменный зал. Там не было никакой мебели, кроме большого кресла, над которым висели лосиные рога, и огромного деревянного сундука. На стенах – картины и гобелены, высокие окна не занавешены. Огонь нигде не горел, было очень холодно. За окнами падал снег.
– Ты знаешь, что это за зал? – спросил губернатор Орнинг.
Ингеборга покачала головой, дрожа от холода и дурного предчувствия.
– Это судебный зал Вардёхюса, – сказал губернатор, сверкая глазами. – Скоро здесь состоится суд. Вершить этот суд буду я, мой верный Локхарт и коллегия присяжных из двенадцати достойных мужчин. А судить будут ведьм.
По спине Ингеборги пробежал холодок.
– Да, уже через несколько недель мы избавимся от гнусных ведьм! – Губернатор уселся в большое кресло и сделал знак Ингеборге подойти ближе.
Она нехотя сделала шаг вперед.
– Я должен спросить об одном подозрительном случае, о котором нам стало известно совсем недавно, – сказал губернатор, сурово глядя на Ингеборгу. – Купец Браше прислал мне письмо, где сообщил о происшествии в доме Андерса Педерсена, его собственного двоюродного брата, в Киберге в канун Рождества.
Ингеборга стиснула руки, мысленно приготовившись к самому худшему.
– Ведьмы прилетели в облике птиц, после чего обратились в кошек и проникли в его подвал. Там они встретились с дьяволом и выпили все пиво из запасов Андерса Педерсена. Что тебе об этом известно, Ингеборга Иверсдоттер?
Ингеборга изумленно уставилась на губернатора.
– Мне ничего не известно об этих событиях, ваша честь.
– Ты лжешь, – прошипел на нее губернатор. – Купец Браше видел тебя своими глазами, когда спустился в подвал вместе с Андерсом Педерсеном. С тобой была Марен Олафсдоттер, еще одно ведьмино отродье, а также ее тетка Сёльве Нильсдоттер и твоя собственная мать.
– Нет. – Ингеборга покачала головой, борясь с приступом паники. – Это неправда. В канун Рождества мы сидели в темнице здесь, в крепости…
Губернатор резко поднялся и покачал головой.
– Сёльве Нильсдоттер призналась в содеянном. Она сказала, что вы все превратились в кошек и когтями вырыли себе лаз из ведьминой ямы. А потом обернулись птицами и полетели через Варангерский пролив в деревню Киберг.
– Она не ведала, что говорила… – начала возражать Ингеборга.
Губернатор подошел к ней и ткнул пальцем в грудь. Ингеборга попятилась и вжалась спиной в стену.
– Ты понимаешь, что это серьезное преступление? – сказал он. – Женщины пробираются в погреб к мужчине и выпивают все его пиво?
– Купец Браше ошибается. Может быть, это он сам вместе с Андерсом Педерсеном и выпил все пиво?
– Ты еще и готова оклеветать уважаемого человека? – Губернатор выгнул брови, словно его позабавили слова Ингеборги. – Я смотрю, хоть ты еще молода, но тебя нелегко запугать, правда, девочка?
Она промолчала, желая лишь одного: чтобы он оставил ее в покое.
– Сколько тебе лет, Ингеборга Иверсдоттер? – продолжал губернатор, явно не собираясь заканчивать этот допрос.
– Шестнадцать, ваша честь.
– Всего на год старше моей жены, когда я впервые возлег с ней в постели, – сказал губернатор Орнинг.
Ингеборга вспомнила бледную девушку в черном платье с красной шелковой розой. С лицом скрытым за кружевным веером.
– Сколько было шуму. Пришлось испрашивать прощения у короля, ведь я взял Элизу против воли и одобрения ее семьи. Надо было видеть, как разгневался ее отец! – Губернатор улыбнулся Ингеборге мрачной улыбкой и убрал прядку волос с ее лица. Она вздрогнула, как от удара. – Жаль, что волосы у тебя цвета грязи, но мне нравятся твои глаза. Теплые, цвета корицы, такие манящие. – Губернатор окинул ее оценивающим взглядом. – Одежда тебе велика, но то, что под нею, мне нравится. Все, как я люблю.
Он навалился на нее, буквально вжимая в стену.
– Сказать по правде, вас нельзя сравнивать. Моя жена – дочь дворянина, а ты – деревенская девчонка, отродье дьявольской шлюхи, но все равно теперь ты принадлежишь мне… – Его голос стал хриплым, глаза зажглись похотливым огнем.
Ингеборга уперлась ладонями в холодную стену.
– Надо проверить, нет ли на тебе дьявольских меток, – сказал губернатор. – Дай-ка мне руку.
У нее не было выбора. Пришлось протянуть ему руку.
– Что за шрам? – строго спросил он.
– Меня укусил пес купца Браше, – прошептала она.
Губернатор покачал головой, явно не веря ее словам.
– Снимай сапоги, – велел он.
Она стянула свои растоптанные сапоги из оленьей кожи. Старые шерстяные чулки были все в дырках, пальцы торчали наружу.
– Чулки тоже снимай. – Губернатор потер ладонью о ладонь. – И рубашку, и юбку.
Ингеборга застыла в ужасе.
