Они поднялись на вершину крепостной стены. Ингеборга вспомнила сон, приснившийся ей в ведьминой яме, когда они все превратились в птиц и улетели на волю. Но теперь их было только трое: она сама, Марен и Кирстен. Ее мать, Сёльве и вдова Крёг остались внизу, запертые в ведьминой яме. В ожидании казни, назначенной на утро.
Ингеборга увидела вдалеке группу из трех солдат. На Стегельснесе, узкой полоске каменистой суши, выдающейся далеко в море. Солдаты складывали дрова для двух завтрашних костров. У Ингеборги не укладывалось в голове, что один из этих костров предназначается для ее матери. Мысли метались в панике. Как спасти маму? Что делать?
Она напряженно вглядывалась в даль, надеясь увидеть Зари в его крошечной лодке, но на воде не было ни единого судна. В кои-то веки море было спокойным, тихие волны прибоя бесшумно накатывали на берег. Чистое синее небо над головой. Ангельски белые облака. В северный край наконец-то вернулось солнце, но Ингеборга была ему вовсе не рада. Она не хотела хорошей погоды, потому что в такую погоду костер ничто не погасит.
Зачем Марен привела их наверх? Неужели она собирается им предложить спуститься по отвесной стене? Но у них нет веревки, и если кто-то сорвется на спуске, то наверняка разобьется о камни внизу. Вскарабкаться вверх – одно дело, а вот спускаться гораздо сложнее. И даже если сама Ингеборга каким-то чудом сумеет добраться до низа, то Кирстен уж точно не справится.
Впрочем, если будет нужно, Ингеборга готова уйти, бросив Кирстен. Младшая сестра предала собственную семью. Какое бы наказание ни ждало ее впереди, она заслужила его сполна.
– И зачем мы сюда поднялись? – спросила Ингеборга у Марен.
– Я знаю лишь один способ остановить завтрашнее сожжение, – сказала та. – Мы призовем бурю. Она раскидает дрова и не даст разгореться огню. Мы поднимем такой дикий ветер, что никто не решится выйти из дома.
Ярость и недоверие захлестнули Ингеборгу жаркой волной.
– И это все? – спросила она, ткнув пальцем в грудь Марен. – Ты постоянно твердишь о нашей силе и что никто не причинит нам вреда! Но все, что у тебя есть, – какое-то глупое заклинание из сказки!
– Не из сказки, – спокойно ответила Марен, сверкнув глазами. – Этому заклинанию меня научила мать.
– И чем оно ей помогло? Твою мать сожгли на костре!
Злые слова вырвались сами, и Ингеборга сразу же пожалела о сказанном, потому что Марен вздрогнула как от удара.
Марен Олафсдоттер явно тронутая умом. Ее вспышка в зале суда – лишнее тому подтверждение, но с другой стороны… ведь она как-то вызвала крыс. Это действительно было
– Что это за заклинание? – Кирстен заговорила впервые после оглашения приговора.
– Мы возьмем салфетку за уголки, и каждая из нас завяжет по узелку. Потом мы вместе произнесем нужные слова, – сказала Марен. – И одновременно отпустим салфетку по ветру.
– Но нас только трое, и у нас нет салфетки, – сердито произнесла Ингеборга.
– Нет, – возразила Марен. – Нас четверо. Кстати, вот и она.
Марен улыбнулась той же радостной, лучезарной улыбкой, какой улыбалась самой Ингеборге, когда они только познакомились. Ингеборга обернулась и увидела, как по каменной лестнице к ним поднимается жена губернатора. Элиза Орнинг.
Теперь она выглядела иначе, чем в те разы, когда Ингеборга видела ее в замке. Светлые жемчужные волосы рассыпались по плечам, на лице больше не было восковой маски из белой пасты, и стали видны красные шрамы от оспы. Но глаза фру Орнинг буквально сияли. И она улыбалась в ответ на улыбку Марен.
Поднявшись наверх, Элиза первым делом подошла к Кирстен и крепко ту обняла. Ингеборга невольно поморщилась. Ей не понравилось, что незнакомая женщина так вот запросто обнимает ее сестру. Она сама ни разу не прикоснулась к Кирстен после суда.
– Мой бедный ягненочек. – Элиза погладила Кирстен по рыжим кудряшкам.
Губы Кирстен задрожали, глаза заблестели от слез.
– Меня обманули, – хрипло прошептала она.
– Я же просила не говорить им ничего, – сорвалась на сестру Ингеборга. Кирстен с самого раннего детства умела внушить людям жалость к себе. – Как у тебя только язык повернулся такое сказать?
– Я им поверила.
Фру Анна Род. Предательница. Клялась их спасти, обещала помочь, а сама помогала только себе.
– Давайте приступим, – сказала Марен. – У нас мало времени. Губернатор наверняка будет искать Элизу. Другой возможности может уже и не быть.
Элиза вынула из кармана белую льняную салфетку и протянула ее Марен. Они все взялись за уголки, и каждая завязала свой узелок.
Они стояли так близко друг к другу. Плотным квадратом из четырех девушек.
– Теперь возьмитесь за узелок левой рукой и поднимите салфетку к небу, – велела Марен. – Повторяйте за мной: «Я вызываю ветер именем Лирен Песчанки и всех, кто был до нее и кто будет после».
