Солдаты сопроводили нас четверых: меня, Марен, Ингеборгу и Кирстен, – на Стегельснес, где уже были сложены дрова для костров. Мы шли, с трудом пробираясь по рыхлому мокрому снегу и густой грязи в тех местах, где снег растаял.
Никто из девочек не смотрел на меня, хотя солдаты держали нас вместе. Никто из нас не произнес ни слова. То, что должно было произойти, повергло всех в ужас и лишило дара речи.
Неспокойное море цвета пепла билось о берег. Домен казался не настоящей горой, а скорее сгустком тени или черной тучей. Восходящее солнце – тусклый золотой шар – проглядывало сквозь прорехи в лилово-сизых облаках, затянувших все небо. Вдалеке, где волны прибоя накатывали на обледенелые скалы под горой Домен, клубился туман, больше похожий на пар, как будто там горел лед.
Я не хотела смотреть, но взгляд сам собой обращался к двум кучам сложенных дров и лестницам, приготовленным для осужденных. Нам было велено встать лицом к месту казни, и солдаты следили, чтобы мы не сдвинулись с места.
Мы ждали. Мы наблюдали, как приговоренных к сожжению ведьм везут на лодках из крепости по бурному заполярному морю. Настроение в толпе зрителей было совсем не таким, как в тот день, когда вдову Крёг подвергли испытанию водой. Сегодня собравшиеся были одеты в черное, все как один. Все стояли, низко склонив головы. Стегельснес накрыла гнетущая тишина, слышался только плеск волн, скрип уключин приближавшихся лодок и крики ворон и чаек, круживших в небе над мысом.
Из первой лодки выбрался губернатор Орнинг. Он шагал так стремительно, что тяжелая шуба развевалась у него за спиной, словно от сильного ветра. Два его волкодава рвались вперед, туго натягивая поводки. Его миниатюрная жена еле-еле за ним поспевала. Лицо фру Орнинг скрывал низко надвинутый капюшон, но я все-таки разглядела ее рассеченную губу и огромный синяк под глазом, который она попыталась скрыть густым слоем меловой косметической пасты.
Следом за нею важно вышагивал пастор Якобсен в черной рясе, черном тяжелом шерстяном плаще и с меховой шапкой на голове.
Солдаты вытащили из лодок двух приговоренных женщин: Сёльве Нильсдоттер и Сигри Сигвальдсдоттер. Для сегодняшнего события им выдали более-менее чистые блузы и юбки и не стали заковывать в кандалы, а просто связали руки веревкой. Обе женщины смогли вымыть лица, хотя их грязные волосы так и висели слипшимися нечесаными сосульками. Странно, что с ними не было вдовы Крёг. Мне не хотелось даже думать о том, что с нею стало.
Я услышала, как всхлипнула Кирстен, стоявшая рядом со мной. Ее старшая сестра Ингеборга не издала ни звука. Я попыталась взять Кирстен за руку, но та отстранилась. Это разбило мне сердце.
Пока пастор Якобсен читал молитву, Сёльве бешено озиралась по сторонам, словно в растерянности и смятении. Ее взгляд метался туда-сюда, от толпы к морю, от моря к материку и обратно. Видимо, капитан Ганс вновь напоил ромом их с Сигри, потому что обеих заметно шатало, и я молилась, чтобы они впали в беспамятство еще до того, как наступит конец.
– Покайтесь в своем нечестивом сговоре с дьяволом. Мы будем молиться, чтобы добрый Господь вас простил и принял в свое Царствие, – бубнил пастор Якобсен.
Но ни Сигри, ни Сёльве не молились вместе со всеми. Они смотрели на пастора Якобсена в полном недоумении, не в силах осмыслить, что сейчас произойдет.
Тем временем к берегу причалила третья лодка. Из нее выбрались судья Локхарт и двое солдат, тащивших труп вдовы Крёг. Даже издалека я разглядела ее лицо, черное от побоев, и налитые кровью глазницы, как будто ей выкололи глаза. Тошнота подступила к горлу комком горькой желчи, который я проглотила с большим трудом.
– Ни одна ведьма не избежит своей участи, пока я у власти, – объявил губернатор перепуганным островитянам. – Я найду всех до единой и очищу от зла этот северный край. – Он указал на искалеченный труп вдовы Крёг. – Пусть судьба этой ведьмы послужит для вас уроком.
Один из солдат обмотал руки вдовы веревкой, и ее потащили по берегу, как какой-то охотничий трофей. По приказу Локхарта тело положили на камень, обращенный к морю, где, как я понимаю, оно будет лежать до тех пор, пока чайки не обглодают его до костей.
Явно довольный свершившимся зверством, губернатор приказал солдатам привязать к лестницам двух осужденных, Сёльве и Сигри. Они тряслись от страха – я никогда в жизни не видела
Скажи мне, мой король, что я должна была сделать?
Разумеется, обе женщины сопротивлялись. Сёльве, кажется, протрезвела, ее взгляд наполнился паническим ужасом.
– Ваша честь, давайте дождемся моего мужа, – умоляла она. – Он вернется с рыбалки и выступит в мою защиту.
– Твой муж ушел в море на много недель. Кроме того, он будет мне благодарен, что я избавил его от поганой ведьмы, которая прелюбодействует с дьяволом, – процедил губернатор сквозь зубы.
