Кирстен открыла глаза и посмотрела на Ингеборгу. Но Ингеборга не выдержала ее взгляда. Она отвернулась и уставилась вдаль, на холодное море, расступавшееся перед носом их лодки.
– Красивая песня, доносившаяся из моря, зачаровала дочку рыбака, потому что ей было очень-очень грустно, – снова заговорила Кирстен. – С тех пор как ее отец и брат сгинули в море, далеко-далеко от их скалистого полуострова, она каждую ночь засыпала в слезах. Ей было стыдно показывать свои слезы матери и сестре, которые так старались быть храбрыми. Но девочка очень сильно тосковала по папе. Она мечтала сидеть у него на коленях и снова слушать его рыбацкие сказки. Вдыхать его крепкий соленый запах. Подставлять ему подбородок, чтобы он его пощекотал. Смеяться, глядя в его глаза, сияющие любовью.
Ингеборга почувствовала тяжесть в сердце. Столько потерь. Отец, брат, а теперь еще и мать. Она обернулась и посмотрела на Кирстен. На ее бледных щеках горели два ярких красных пятна.
– Дочь рыбака слушала колыбельную, и вдруг из моря поднялся большой синий остров. Только это был вовсе не остров, а огромная китиха. Мать всех китов. Девочка сняла сапоги, тяжелую шерстяную юбку и грязный старый чепец и вошла в ледяную воду. И хотя ее кожа вмиг стала лиловой, она не чувствовала холода. Она поплыла в море и вскарабкалась на спину китихи. Та взмахнула хвостом и обрызгала дочь рыбака сверкающей чистой водой. Это было как новое крещение. Китиха ушла в глубину, а девочка крепко держалась за ее спину.
Ингеборга давно мечтала увидеть такого кита. Мечтала услышать китовое пение, о котором рассказывал ей отец.
– Мать всех китов унесла дочь рыбака в глубину моря, мимо косяков серебристых рыб и колышущихся растений, венков из водорослей и полипов. Мимо искрящихся кораллов и темных подводных пещер. Мимо гигантского черного осьминога, что протянул к девочке свои длинные щупальца, похожие на восемь извивающихся змей. В полуночно-синих глубинах золотисто сияли морские звезды.
В морских глубинах. Неужели все так и есть? Ингеборга закрыла глаза и попыталась представить подводное царство под их крошечной лодкой, качающейся на волнах.
– Наконец они прибыли в большой город на самом дне моря, – продолжала Кирстен. – Все дома в этом городе были сложены из жемчужно-белых раковин, сверкавших в свете воды. Дочь рыбака слезла со спины синей китихи и поплыла через город. По пути она встретила всех людей, утонувших в бурных северных морях: мужа вдовы Крёг, Педера; отца Марен, варварийского пирата; рыбаков и купцов, которые жили в одинаковых белых домах и делились друг с другом всем, что у них было. Она увидела даже семью судьи Локхарта, у них были такие же рыжие волосы, как у нее самой, и шотландские веснушки на бледной коже. У последнего дома на окраине города девочку охватила великая радость, ведь там ее ждали отец и брат Аксель. В тишине и покое на дне морском.
Ингеборга тихо вздохнула, и ее глаза наполнились слезами.
– Да, Ингеборга! Они были там. Дочь рыбака крепко-крепко обняла отца и брата. Они оба ей очень обрадовались и пригласили ее сесть за стол вместе с ними. Еды было много. Каша со сливками, хрустящий флатбрёд, соленая сельдь и сладкие ягоды.
Ингеборга почувствовала, как ее губы сами собой растянулись в улыбке. Ей понравилась мысль, что отец и Аксель живут в тишине и покое в подводном царстве, где ни в чем не нуждаются.
– У них в доме было все, о чем мечтал ее брат Аксель: кристаллы и камни из дальних стран, сахар и пряности с востока, маленький морской конек, с которым можно играть, и целая полка с красивыми яйцами чаек.
Но Кирстен продолжала рассказывать свою сказку, ни капельки не устыдившись.
– «Их надо разбить, – сказала дочь рыбака, вспомнив, как рассердилась мать, когда нашла скорлупу, которую она сохранила. – Иначе ведьмы сделают из них лодки, уплывут в море и поднимут бурю». Но отец рассмеялся, и Аксель тоже. «Ведьм не бывает», – сказал Аксель. «Но дьявол все-таки существует, – нахмурился отец. – И он забрал твою мать».
Ингеборга почувствовала, как в ней вздымается ярость.
– Не смей говорить плохо о маме, Кирстен!
Однако сестра на нее не смотрела. Она продолжала рассказывать сказку, полностью погрузившись в свою историю. Ингеборга взглянула на Зари, но тот правил лодкой и не слушал Кирстен. Ее слушала лишь Ингеборга.
