Но Ингеборга была безутешна. Кирстен всего лишь тринадцать. Чуть старше Акселя, утонувшего в двенадцать лет. Почему она была так строга к своей младшей сестренке?!
Она затаила дыхание, не заботясь о том, в какую сторону ветер гонит их лодку. Парус хлопал над головой, бился, как ее сердце, в нарастающей панике. Неужели она потеряла обоих?
Наконец из воды показалась голова Зари с мокрыми черными волосами, облепившими лицо. Он подплыл к лодке и тяжело перевалился через борт, чуть не опрокинув крошечное суденышко.
– Я ее не нашел, – выдохнул он, жадно хватая ртом воздух.
– Нет! – воскликнула Ингеборга.
Собаки бросились к Зари и принялись вылизывать, чтобы скорее согреть.
– Прости, – сказал Зари, стуча зубами. – Я не смог…
– Тише, – перебила его Ингеборга и решительно притянула к себе. Он трясся от холода, весь промокший насквозь, и она тоже сразу промокла, но не разжимала объятий. Не отпускала его ни на миг.
Известия о странных событиях, произошедших на острове Вардё в седьмой день апреля 1663 года от Рождества Христова, дойдут до тебя гораздо раньше, чем ты прочтешь это письмо, если оно вообще хоть когда-нибудь попадет к тебе в руки. Королевская воля была исполнена: двух ведьм, осужденных за колдовство, сожгли на костре, хотя их мучения были недолгими благодаря взрывам пороха. А как же внезапная буря? Да, от меня не укрылась трагическая ирония, ведь если бы я не вмешалась со своею затеей с порохом, Сёльве Нильсдоттер и Сигри Сигвальдсдоттер, возможно, были бы живы. Буря потушила костры – но не раньше, чем грянули взрывы. Марен в отчаянии ломала руки и не понимала, что произошло с ее тетей. Последний раз я видела Сёльве Нильсдоттер, когда та схватила Локхарта за руку и притянула к себе в костер, вцепившись в него мертвой хваткой в неистовом танце смерти.
Я не знаю, как объяснить произошедшее, мой король: внезапная буря, град, стаи птиц, волкодавы, словно взбесившиеся, губернатор, застреленный собственной женой.
На самым странным было другое. На короткое время крошечный остров Вардё как бы выпал из-под власти мужчин. Пока рыбаки были в море, большинство населения острова составляли их жены. Женщины попрятались по домам и занялись привычным хозяйством, стараясь забыть о тех ужасах, которым стали свидетельницами. Немногочисленные солдаты, оставшиеся без своих предводителей, сложили оружие перед миниатюрной женой губернатора, поскольку все знали, что ее отец Розенкранц был очень влиятельным человеком.
Я никогда не обращала особого внимания на Ингеборгу Иверсдоттер, потому что она представлялась мне тихой безропотной жертвой, но я ошибалась. Эта хрупкая невысокая девочка была твердой как кремень. Я до конца своих дней не забуду ее жесткий взгляд, когда она оттащила от меня свою сестру Кирстен.
– Она не ваша, – сказала Ингеборга, так просто и ясно.
Я умоляюще посмотрела на Кирстен, и меня поразили ее глаза. Голубые, в тот день – почти синие, как ночь моей глубочайшей печали, как бездонный колодец, в который я никогда больше не загляну. Эта девочка неземной прелести и красоты с ее огненно-рыжими кудряшками и веснушчатым носом как будто принадлежала какому-то другому миру. В ее глазах что-то мелькнуло. Я так и не поняла, любовь или ненависть. Я знала только одно: у Кирстен есть ко мне какие-то чувства. Я не совсем ей безразлична.
– Я не ваша дочка, фру Анна, – сказала она.
Я сжимала ее прохладную ладошку в своей горячей руке. Мое сердце бешено колотилось, и я боялась лишиться чувств.
– Я не ваша дочка. Но возвращайтесь домой, и она будет там.
В ее словах не было смысла. Как мне вернуться домой? Мой дом в Бергене, далеко-далеко, на юго-западе Норвегии. И сейчас там живет мой супруг, которого я никогда не прощу за предательство.
Ты знаешь сам, мой король, как от меня отступился Амвросий, ведь письмо, которое я привезла тебе в Копенгаген, было написано его рукой. Это он, а не я, предупреждал тебя о наместнике Тролле. Это он, а не я, предрек, что дворянская партия свергнет тебя с престола в течение года. Но свидетельствуя на суде под присягой, мой муж солгал. Глядя мне прямо в глаза – своей жене, с которой прожил почти тридцать лет, – он поклялся, что это только моя затея. Моя вина. Изменницей стала я, а не он.
Мой муж Амвросий ждет в Бергене известия о моей смерти – я это чувствую. Я это знаю. А после он женится на другой, и она родит ему сына, о котором он всегда мечтал.
Да, муж поставил на мне крест. Как и ты, мой король, ведь вы оба считаете, что я больше не представляю для вас никакой ценности.
Но я утверждаю, что
