– Наверняка, – сказал губернатор Орнинг, пряча довольную улыбку.
– Чтобы выявить ведьму, есть способы проще. – Локхарт говорил по-датски довольно бегло, но с очень сильным шотландским акцентом. – У нас в Шотландии эти способы знают и практикуют. Они простые, но действенные.
Хельвиг мне говорила, что именно по этой причине губернатор Орнинг призвал на Вардё судью из Шотландии – с твоего одобрения и дозволения, мой король, – дабы тот поспособствовал здешней охоте на ведьм.
Всем известно, что в Шотландии больше ведьм, чем в какой-либо другой христианской стране. Король Яков VI Шотландский, он же Яков I Английский, женился на датской принцессе Анне, и из-за объединения двух государств ведьмы стали неистовствовать. Король Яков, давно покойный, потратил несколько десятилетий на очищение Шотландии от ворожей и колдуний, но, по словам Локхарта, они по-прежнему творят свои черные дела в диких горных районах вдали от больших городов.
– Испытание водой – верный способ выявить ведьму. Как и уколы для поиска дьявольской метки на коже, – сказал Локхарт губернатору. – У нас также имеются инструменты для допроса с пристрастием. Например, пальцеломы, которые никогда меня не подводили…
– Важно поступать правильно и по закону, – перебил его губернатор, пока я гадала, что собой представляют эти жуткие пальцеломы, применяющиеся в Шотландии для допросов с пристрастием. – Всем обвиняемым женщинам будет милостиво предоставлена возможность доказать свою невиновность в суде. Дьявол, как нам известно, такой возможности не дает никому.
– Но когда мы начнем? – буркнул Локхарт. – Когда уже можно будет затеять охоту за этими мерзкими тварями?
Губернатор задумчиво подергал себя за бороду.
– Я думаю, лучше дождаться, когда рыбаки уйдут в море на зимний промысел. Именно в середине зимы Князь тьмы призывает к себе своих ведьм. Но мы этого не потерпим! – Он со всей силы стукнул кулаком по столу, и его жена испуганно подняла голову. – Ведьмы отняли у меня сына, и я отомщу!
Фру Орнинг смотрела на мужа широко распахнутыми глазами.
– Если бы не ваше вмешательство, фру Род, моя милая Элиза тоже могла бы погибнуть. – Губернатор накрыл ладонью руку жены, и та еле заметно вздрогнула.
Я кивнула со всем возможным достоинством и отметила: губернатор признался во всеуслышание, что он теперь у меня в долгу. Впрочем, больше всего меня радовало, что он позабыл о своей изначальной теории, будто бы это я прокляла и его самого, и всю его семью.
– В этом деле есть одна особенно неприятная сторона, и я хочу, чтобы вы изучили ее подробнее, фру Анна, – сказал губернатор, поднявшись из-за стола. Его миниатюрная жена тоже встала, хотя ее еда так и осталась нетронутой. – Это самое отвратительное преступление из всех возможных. Я читал в некоторых памфлетах о злодеяниях ведьм в Центральной Германии, что эти мерзкие твари посвящают своих дочерей Князю тьмы и проводят обряд богохульного дьявольского крещения.
Глаза фру Орнинг широко распахнулись от ужаса.
Губернатор пристально посмотрел на меня.
– Нам надо очистить здешние земли не только от ведьм-матерей, но и от их дочерей. Именно в этом вопросе я особенно полагаюсь на ваше содействие, фру Анна.
Губернатор и его жена – еще совсем дитя! – удалились в опочивальню. Когда они уходили, фру Орнинг заметно дрожала. Я гнала прочь непрошеные мысли о том, как губернатор ведет себя с юной супругой, когда они остаются наедине. Мне показалось, она боится собственного мужа даже больше, чем ведьм.
Едва губернатор покинул столовую, Локхарт резко поднялся и пнул ножку моего стула.
– Не забывайте, что вы тоже узница, фру Род, – грозно проговорил он. – Возвращайтесь в барак, пока я не решил посадить вас на цепь в подземелье.
Хотя мое сердце бешено колотилось в груди, я заставила себя сохранять спокойствие и с достоинством встала из-за стола. Я прошла через двор, осторожно ступая по грязи в башмаках на деревянной подошве, чтобы не испортить нарядные туфли, которые ты мне подарил, – и вернулась в свой мрачный холодный барак.
Хельвиг уже крепко спала, огонь в камине почти догорел. Я подбросила в него торфа и уселась поближе к камину, пытаясь согреться. Я вспоминала слова губернатора о матерях, отдающих своих дочерей на потеху нечистому, и мое сердце сжималось от ужаса.
Я была категорически не согласна с его теорией, и меня беспокоила его твердая убежденность в своей правоте. В глазах Господа все дети невинны, разве нет, мой король? Но пыл губернатора и горящие праведным гневом глаза… Я хорошо знаю, как выглядит человек, принявший на себя миссию, которую сам полагает священной. Его будет непросто убедить в обратном, да и что я могла?! Ведь в глазах губернатора Орнинга я теперь стала орудием его собственной воли.
Я молилась, чтобы у ведьм, за которыми он начал охоту, не было дочерей.
