Губернатор сделал еще шаг вперед, и я почувствовала на щеке его жаркое дыхание. На мгновение я усомнилась в его намерениях, потому что он приобнял меня за талию и посмотрел мне прямо в глаза. У него был тяжелый и жесткий взгляд человека, который участвовал во многих сражениях и был невосприимчив к страданиям.
Я не вздрогнула, не отстранилась, ибо знала: нельзя показывать ему свою слабость.
Губернатор опять помахал ключом у меня перед глазами.
– Это запасной ключ от ведьминой ямы, – сказал он. – Я даю вам полномочия заходить в ведьмину яму в любое время дня и ночи. – Он провел рукой от моей талии вверх и раздвинул косынку у меня на груди, что вздымалась от ярости и возмущения. Уголки тонких губ губернатора Орнинга скривились в неприятной усмешке, когда он опустил холодный ключ в ложбинку между моих грудей и похлопал по ним ладонью. – Думаю, здесь он будет в безопасности. Вы женщина добродетельная, не так ли, фру Род?
К своей вящей досаде, я почувствовала, что краснею.
– Я не просто так отдаю вам этот ключ. Ваша задача – поговорить с Сигри Сигвальдсдоттер и заставить ее сознаться во всех преступлениях. Вам надо выяснить, не стоит ли за колдовством саамка Элли, и узнать имена остальных ведьм с полуострова Варангер.
– Да, господин губернатор, – послушно ответила я.
А как еще можно было ответить?
– Если вам не удастся убедить Сигри Сигвальдсдоттер добровольно сознаться во всех прегрешениях, вы должны сообщить ей о последствиях. – Губернатор так резко топнул ногой по паркетному полу, что я вздрогнула от неожиданности. – Вам известно, что происходит в подвалах под замком, фру Род? – Он снова топнул ногой, и его губы сложились в тонкую жесткую линию. – Это владения судьи Локхарта. Со всеми его инструментами для убеждения, включая его любимые пальцеломы и дыбу.
– Ваша честь, я… насколько я знаю, по датским законам нельзя пытать женщин, подозреваемых в колдовстве, если они не признаются сами, – произнесла я, заикаясь. Одному Богу известно, что заставило меня высказаться.
– Мы живем в сложное время, фру Род. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Когда государству грозит опасность, мы должны сделать все, чтобы защитить нашего короля и страну.
Мне не хотелось думать о пыточной камере Локхарта, и я молилась, чтобы Сигри Сигвальдсдоттер оказалась сговорчивой, а потом мне пришла в голову одна мысль.
– Эта ведьма – замужняя женщина? У нее есть дети?
Губернатор Орнинг снова уселся в судейское кресло, до неприличия широко расставив ноги. Шрам у него на лице был таким же белесым, как посеребренные лунным светом лосиные рога на стене.
– Она вдова. Молодая, беспутная вдова с двумя дочерьми.
– Ваша честь, у меня есть предложение: пусть судья съездит в деревню и расспросит ее дочерей.
Губернатор сложил руки на коленях.
– Какая вы умница, фру Род. Но в деревню я съезжу сам, вместе с женой. Она дама нежная, мягкая, вот пусть она с ними и поговорит. И вы полностью правы. Показания дочерей могут быть нам полезны.
У меня сжалось сердце, ведь мое предложение было направлено только на то, чтобы Локхарт уехал из крепости. Пока его здесь не будет, никто не станет пытать заключенную. Мне не хотелось становиться даже косвенной участницей пыток.
Однако если я сообщу обвиняемой ведьме, что губернатор отправился в ее родную деревню, где будет допрашивать ее дочерей, может быть, она охотнее скажет правду? С детьми ничего страшного не случится, их защищает закон, который не посмеет нарушить даже губернатор Орнинг. Но я могла бы вернуть Сигри Сигвальдсдоттер к нашему доброму Господу и тем самым облегчить ее неизбежный конец.
Я могла бы спасти ее душу.
Пусть ты отправил меня в изгнание, мой король, но за всю свою жизнь я не нарушила ни одного из твоих законов.
Я
Они прошли мимо озера Андерсби, по засыпанным снегом болотам, где Ингеборга еще никогда не бывала. Ее деревянные лыжи скользили по нетронутому снегу, серое небо медленно наливалось густой синевой, и весь мир тоже окрасился в синий цвет.
Марен вела Ингеборгу все дальше и дальше вглубь материка. На небе уже зажглись звезды, снег искрился под полной луной. В конце концов Марен немного замедлила ход, и Ингеборга сумела ее догнать. Она запыхалась и сильно вспотела, несмотря на мороз, а Марен как будто совсем не устала. Пристально глядя куда-то вдаль, не оборачиваясь к Ингеборге, она тихо проговорила:
– Луна освещает нам путь.
– Куда мы идем? Нам еще далеко? – немного нервно спросила Ингеборга. – А если поднимется снежная буря?
Здесь им негде укрыться, и они не успеют вернуться в Андерсби.
Марен понюхала воздух.
– Никакой бури не будет! – уверенно заявила она.
Впереди простиралась бескрайняя тундра со скалистыми холмами, покрытыми снегом. Девушки поднялись по пологому склону, и, когда добрались до вершины пригорка, даже Марен слегка запыхалась.
– Вот мы и пришли, – сказала она.
