– Ты говорила, тебе стало дурно. Может быть, тут найдется что-то такое, что поможет улучшить твое самочувствие?
Внутренне я раздулась от гордости, ведь ты попросил поделиться с тобою моими знаниями.
– Да, конечно. Вот мята. – Я наклонилась и сорвала одну веточку.
– У тебя слабость в желудке?
Мне было приятно, что ты знаешь о лекарственных свойствах этой травы. Я улыбнулась и кивнула, не став уточнять, что моя слабость в желудке происходит по большей части от нервного напряжения: мы с тобой в темном саду, только вдвоем, и так близко друг к другу. Есть от чего впасть в смятение.
Я протянула тебе листик мяты, и ты его взял. Я поднесла веточку к носу, вдохнула ее освежающий аромат, и мне сразу стало спокойнее. С тех пор запах мяты всегда напоминает мне о той ночи с тобой.
– Хочу показать тебе свое любимое место в саду, – сказал ты.
Я замялась в нерешительности, поскольку мое поведение и без того уже было весьма неприличным для юной девицы, но отказать тебе я не могла. Как отказать принцу?!
Ты провел меня через ворота, и мы оказались в той части сада, где росли грушевые деревья. Последние золотые плоды как будто мерцали в сумраке осенней ночи. Ты сорвал одну грушу – при твоем росте тебе не пришлось даже тянуться, достаточно было просто поднять руку, – откусил кусочек, а потом протянул ее мне.
Никогда я жизни я не ела ничего слаще той груши – восхитительно сочного запретного плода соблазна.
– Я весь вечер наблюдал за тобой, Анна Торстейнсдоттер, – сказал ты.
– Но почему, мой принц? – Я совсем растерялась. Мне действительно было странно, что ты заметил меня среди стольких знатных красавиц Европы, да еще и в присутствии твоей восхитительной любовницы Маргрете Папе, затмевающей всех своей обворожительной красотой.
К моему изумлению, ты протянул руку и погладил меня по щеке.
– Ты обладаешь одним редким качеством, которого нынче почти и не встретишь при королевском дворе.
Я хотела спросить:
Тем не менее ты мне ответил, как будто прочел мои мысли.
– Невинностью, – сказал ты.
Я заметно покраснела. Аромат мяты, еще остававшийся у меня на руках, вдруг сделался гуще. Вкус сладкой груши во рту проступил с новой силой. Я восхищалась тобой столько лет, ведь ты был принцем моей мечты – предметом томных девичьих грез, – а теперь мы с тобой оказались вдвоем в темном ночном саду, и ты осыпал меня похвалами. Я была в полном смятении. С одной стороны, я осталась наедине с мужчиной, с которым не состояла в родстве, что нарушало все мыслимые приличия, но с другой стороны, это было поистине восхитительно.
– Скажи мне, Анна, ты еще не утратила свое целомудрие? – спросил ты.
После твоего нежного прикосновения столь откровенный вопрос прозвучал слишком грубо и ранил мне сердце, но оно уже принадлежало тебе.
– Разумеется, ты целомудренна и чиста, Анна Торстейнсдоттер, – ответил ты за меня. – Твой отец уже выбрал тебе жениха?
Я покачала головой.
Ты снова погладил меня по щеке, потом – по шее и по груди, сдавленной тесным корсетом.
– Как мне хочется, чтобы ты стала моей любовницей.
Я почти задохнулась от изумления.
– Но Маргрете Папе…
Ты тихо вздохнул.
– Она красивая женщина, но не обладает таким умом, каким обладаешь ты, Анна. Я был бы счастлив иметь любовницу, с которой мог бы обсуждать свойства целебных растений. Которая проявляла бы интерес к книгам и знаниям, как ты в нашу первую встречу в библиотеке. Не просто женщину для услад в моих личных покоях, а собеседницу, равную мне по уму и по духу. Ты хотела бы стать для меня такой женщиной?
Сказать, что я была потрясена – это вообще ничего не сказать. Ты упомянул об усладах в личных покоях, и, хотя меня это смутило, во мне пробудилась невероятная смелость, и я не медлила с ответом.
– Да, – прошептала я.
Ты улыбнулся, и мое сердце сжалось в щемящий комок. Да, мой король, от твоей неотразимой улыбки я всегда таяла и теряла волю.
– Твой ответ меня радует, Анна Торстейнсдоттер, – сказал ты и поцеловал меня в губы.
Я полностью растворилась в этом поцелуе – в его упоительной сладости, – и не противилась твоему натиску, когда ты бережно уложил меня на прохладную траву, и прямо там, под сенью грушевых деревьев в королевском саду, наша любовная связь осуществилась впервые. Ты был со мной нежен, но мне все равно было больно. Я не смогла сдержать крик, который, кажется, лишь распалил твою страсть. Ты еще глубже вонзился в меня, оторвал свои губы от моих губ и издал тихий стон удовольствия, отчего мое сердце наполнилось гордостью.
Я никогда не забуду наш первый раз, потому что во мне боролись два разных начала: наслаждение и чувство вины. Я знала, что совершаю великий грех, и все же ты, Фредерик, сын богоданного короля, выбрал
