Ведьмы с Вардё полностью

Сумрачный свет короткого дня стремительно угасал, растворяясь в густой темноте. Луна и звезды скрылись за тучами. Вокруг Ингеборги и Марен кружился снег.

– Ты нравишься Зари, – как бы мимоходом заметила Марен, но Ингеборга услышала в ее голосе резкие, едкие нотки.

– Вот еще глупости!

Марен со знающим видом покачала головой:

– Не скромничай, Ингеборга Иверсдоттер. Я же вижу, что между вами что-то есть.

– Между нами ничего нет! – возмущенно воскликнула Ингеборга. – Я – благочестивая набожная христианка, а он – саам!

– И что с того? Саамы, знаешь ли, не чураются христианства. Многие рыбаки из Эккерё брали в жены саамок и растили с ними детей. Помнишь Эйнара Робертсона и его жену Рагнильду? Она как раз-таки была саамкой. У них было много прекрасных детей, и все они выросли благочестивыми набожными христианами!

Ингеборга испуганно посмотрела на Марен. С чего вдруг она заговорила о детях?

– Зари – твой друг, а не мой, Марен.

В темноте, за серой пеленой взвихренного снега Ингеборга уже не различала лица Марен. Она видела только ее силуэт, смутный и почти бесформенный. Ей захотелось взять Марен за руку и притянуть ближе к себе. Заглянуть в ее глаза, сверкающие переливами зелени, золота и янтаря, и взять крошечную частичку заключенной в ней силы; втереть эту силу в кожу, как масло из печени трески, которое делала мать, когда Ингеборга была совсем маленькой.

Но Элли велела ей защищать Марен, потому что Марен сильнее подвергалась опасности, чем сама Ингеборга.

– Почему ты мне помогаешь? – спросила она.

– Потому что хочу помочь, – сказала Марен.

– Но почему?

Марен не ответила. Плотная пелена снега поглощала все звуки, и слышался только шум моря. Ветер бил Ингеборге в спину, и ее сердце стучало все быстрее и быстрее. Близилась буря. Им надо успеть пересечь Варангерский пролив прежде, чем грянет шторм, ведь непогода могла затянуться на несколько дней. Еще несколько дней и ночей, которые ее матери предстоит провести в ведьминой яме – в одиночестве, страхе и беспросветном отчаянии.

– Я хочу отомстить губернатору Вардё, – тихо проговорила Марен.

– Но это же невозможно! – воскликнула Ингеборга. – Губернатор – самый влиятельный и могущественный человек во всем Финнмарке. У него крепость, солдаты, оружие. И что ты сможешь…

– Тише, – перебила ее Марен. – Наверное, зря я тебе это сказала. И ты тоже лучше молчи. Не надо сеять во мне сомнения. Сейчас тебе нужно знать только одно: я твердо намерена спасти твою маму.

Марен придвинулась ближе к Ингеборге. Ветер ненадолго разогнал тучи, и на лицо Марен легла полоска лунного света. Ее кожа сверкала медью и казалась отполированной до зеркального блеска. Ингеборге хотелось снять рукавицу и прикоснуться к щеке Марен, чтобы убедиться, что она – настоящий, живой человек из плоти и крови.

Зари вернулся и сообщил, что его родич Мортен приглашает их к себе в гоахти, чтобы они согрелись и отдохнули перед заключительной частью пути. Зари договорился с Мортеном, и тот разрешил им взять лодку в обмен на оленье мясо, шкуры, рога и нитки.

– Но ему самому надо рыбачить, и он дает лодку только на один день.

– Мы успеем найти тоннель и спасти маму? – нервно спросила Ингеборга.

– Придется успеть, – сказал Зари.

Они вошли в крытую дерном хижину Мортена. Ингеборгу сразу же поразило, как сильно здесь все отличается от дома Зари в сийде у озера Андерсби. Тут не было Элли, и никто не ответил на их приветствия, никто не спешил предлагать угощение из оленьего молока, подогретого со щавелем. Мортен и его жена встретили их настороженно, держались поодаль и не поднимали глаз, чтобы даже случайно не скользнуть взглядом по лицам гостей, а детей так и вовсе спрятали в дальнем углу гоахти.

Даже когда Марен заговорила с хозяевами по-саамски, они попросту от нее отвернулись.

– Почему они не желают со мной разговаривать, Зари? – спросила Марен по-норвежски, когда они все уселись в гостевой части гоахти. – Я хотела их поблагодарить.

– Они вам не рады, – признался Зари. – Мне пришлось долго их уговаривать, чтобы они приняли вас у себя. Они считают, что ваши люди явились сюда непрошеными и украли их рыбу. Сначала мне было сказано отвести вас в Свартнес. Это ближайшая отсюда рыбацкая деревня.

– Нам нельзя в Свартнес. Нас сразу выдадут губернатору, – сказала Марен.

– Так я им и объяснил, – кивнул Зари. – И передал просьбу матери оказать нам содействие. Мортен очень уважает мою мать и моего отца.

Даже сквозь плотные стены гоахти было слышно, как снаружи завывал ветер.

– Нам пора плыть на остров, – настойчиво проговорила Ингеборга. – Пока не грянула буря.

Зари повернулся к ней. В отсветах пламени, горящего в очаге, льдистая синева его глаз обрела мягкий оттенок северного летнего неба. Ингеборга с тоской вспоминала о светлых днях лета, которое было не так уж давно: о своей прежней жизни до страшного ареста, который разрушил их маленькую семью.

– Прости, Ингеборга, но теперь уже поздно. Теперь надо ждать, – сказал Зари.