Ведьмы с Вардё полностью

От этой дикой, хищной красоты у Ингеборги захватило дух. Белый мех в темных пятнах, такой мягкий с виду, что хотелось зарыться в него лицом, но это, конечно же, означало бы верную смерть. Великолепные мощные челюсти и острые зубы, хотя сейчас рысь не скалилась и не рычала. Огромные сильные лапы, в которых прятались смертоносные когти. Длинные кисточки на заостренных ушах. Но больше всего Ингеборгу поразили глаза большой кошки: глаза цвета золота и янтаря с проблесками морской зелени и вкраплениями темно-коричневых пятнышек.

Очень медленно, почти лениво рысь кружила вокруг того пятачка, где стояли Ингеборга и Зари. Краем глаза Ингеборга заметила, как в руке ее спутника блеснул короткий охотничий нож, но что толку от этого маленького клинка в схватке с таким грозным хищником? Они оба затаили дыхание и ждали, что будет дальше.

Внезапно рысь отвернулась от них, словно решив, что они не достойны ее интереса. Она бесшумно прокралась по снегу, а потом резко сорвалась с места и побежала в ту сторону, откуда пришли они сами, – на запад.

– Наверняка пойдет в лес, – сказал Зари, убирая нож в ножны. – Непонятно, что она делала на горе. На кого здесь охотиться?

– Почему она нас не убила? – спросила Ингеборга дрожащим голосом.

Зари обернулся к ней.

– Рысь почти никогда не нападает на человека. Скорее нам надо бояться волков и медведей, да и медведи уже должны залечь в спячку. – Хотя его голос звучал спокойно, все равно было заметно, что он потрясен и взволнован точно так же, как сама Ингеборга. – Ты, что ли, замерзла? Ты вся дрожишь.

Он притянул ее к себе и стиснул в объятиях. Это было так странно, так сокровенно и так поразительно, что Ингеборга смутилась и не знала, что сказать. Он просто пытается меня согреть, чтобы я не замерзла насмерть, говорила она себе, но при этом не смогла удержаться и вдохнула его запах. А когда Зари ее отпустил, ей показалось, что это произошло слишком быстро. Будь ее воля, она провела бы в его объятиях целую вечность.

– Ладно, пора догонять Марен.

Марен. Теперь, когда Зари упомянул ее имя, сердце Ингеборги кольнуло тревогой. Ей вспомнились глаза рыси, все эти цвета. Золото и янтарь, морская зелень и темные крапинки…

Ингеборга тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. Что за глупые мысли?! Марен наверняка пожалеет, что поспешила уехать вперед и поэтому не увидела рысь.

Они промчались по белой вершине Домена и поехали вниз по склону с другой стороны горы. Летящий из-под лыж снег обдавал Ингеборгу колючими брызгами и жалил лицо.

Внезапно налетевшая метель накрыла их взвихренным снежным туманом, но они все равно продолжали свой стремительный спуск.

Когда метель улеглась, они уже успели спуститься к подножию дьявольской горы. Тучи рассеялись, и перед ними открылся вид на Варангерский пролив. Ингеборга разглядела на берегу маленькое поселение приморских саамов: несколько крытых дерномгоахти[18]. На другой стороне вспененного пролива виднелся скалистый остров Вардё.

Примчавшаяся непонятно откуда Марен резко затормозила рядом с Ингеборгой, подняв фонтан снега.

– Где ты была? – спросила Ингеборга.

– Я сбилась с пути, но теперь вернулась.

– А куда ты ходила?

– Какая разница? – Марен прикоснулась к ее руке. – Я уже никуда не уйду.

Она смотрела на Ингеборгу так пристально, словно искала в ней что-то такое, что давно потеряла и отчаянно хочет вернуть. Несмотря на пронзительный холод, воздух вокруг них как будто сгустился и стал горячим.

Ингеборга смотрела на губы Марен, сочные и блестящие, как спелая морошка, на ее смуглые щеки, раскрасневшиеся после долгого бега на лыжах. Марен вся сияла, излучая ту самую скрытую силу, о которой так любит рассказывать.

Ту самую силу, которую не ощущала в себе Ингеборга.

Как же ей далеко до Марен!

Марен резко отвернулась, но чувство, возникшее между ними за эти мгновения, осталось: что-то странное, затаенное, не выразимое словами.

– Я попрошу, чтобы нас приютили в деревне, – сказал Зари. – Двоюродная сестра моего отца вышла замуж за одного из здешних саамов. Мы не видели Мортена уже много лет, но я помню его как хорошего человека.

– Как мы переправимся на Вардё? – спросила Ингеборга, зябко ежась на студеном ветру. В сгущавшихся сумерках ветер и вправду заметно усилился и поднял вихри рыхлого снега.

– Мы попробуем договориться, чтобы нам дали лодку, – ответил Зари. – Я предложу им обмен. Никто не захочет везти нас во владения губернатора на Вардё, но Мортен, может быть, и согласится одолжить на время свой ялик.

– И на что ты собрался выменивать лодку? – спросила Марен. – У меня с собой нет ничего, кроме горстки перьев, и вряд ли у Ингеборги найдется что-то получше.

– Мать мне дала кое-что для обмена. Приморские саамы всегда рады оленьему мясу, рогам и шкурам. А для жены Мортена я принес нитки из жил. – Он похлопал по своему заплечному мешку. – Вместо рыбы мы попросим, чтобы нам дали лодку. – Снег пошел гуще, и Зари надвинул шапку пониже на лоб. – Ждите здесь, – велел он девчонкам и двинулся в сторону деревни.