Но в ее взгляде читалась обида. Ингеборга и Зари ушли вдвоем, бросив ее одну. Ингеборге подумалось: наверное, надо ей объяснить, что все было не так, как, возможно, казалось со стороны; что никто и не думал нарочно скрываться от Марен. Просто Марен крепко спала, когда Ингеборга выходила наружу. И откуда ей было знать, что Зари выйдет следом за ней?! И то, что сейчас произошло между ними в снегу, это было настоящее волшебство, а не что-то зазорное или постыдное. Да, надо все объяснить. Но Ингеборга не знала, с чего начать.
Марен резко развернулась и зашагала обратно к
Ингеборга вскочила на ноги, мучаясь чувством вины. Зари тоже поднялся. Теперь между ними снова возникла неловкость, и оба смутились.
– Спасибо, – прошептала она.
Зари кивнул.
– Буря пока улеглась, но это временное затишье. Биекагаллес скоро вернется. Возьмет свою снежную лопату и снова поднимет пургу.
Втроем они спустили на воду крошечный ялик Мортена. Ингеборга приподняла юбку, подвернула штаны повыше и вошла в ледяную воду босыми ногами. Пока она примерялась, как бы ловчее забраться в ялик, Зари схватил ее за руку и втащил на борт. Марен проворно запрыгнула в лодку сама.
Все расселись, и Зари взялся за весла. Проплыв мимо окраины саамского поселения, они вышли в пролив. Море, еще неспокойное после шторма, опасно раскачивало маленькое суденышко. От страха у Ингеборги сводило живот. Страх был силен, но и решимость крепка. Все равно пути назад уже нет.
Когда они приближались к Вардё, небо над прибрежным поселком налилось серой мглой, а по обеим его сторонам уже сгустилась ночная тьма. Вода перехлестывала через борта крошечной лодки. Зари налегал на весла, стараясь не сбиться с курса.
Как завороженная Ингеборга смотрела на его большие крепкие руки. На нее нахлынули воспоминания об одном давнем сне. В том сновидении точно такие же сильные мужские руки гладили ее по лицу. Ласкали так нежно, что даже теперь, при одном только воспоминании, у нее горели щеки. В своих снах Ингеборга познала любовь, которую никогда не испытывала наяву. Да, они с Акселем очень любили друг друга и всегда доверяли друг другу, но это было совсем другое. Она любила его как брата, он любил ее как сестру. А мужчина, чьи руки ей снились, был ей вовсе не братом.
Лодка раскачивалась на волнах, и от этой бешеной качки сердце у Ингеборги то замирало, то стучало как молот. Зари снова смотрел на нее своими пронзительно-голубыми глазами. Она отпрянула от его взгляда и надвинула шапку пониже на лоб. Марен покосилась на нее и нахмурилась.
Над проливом стоял серебристый туман, ветер поднялся снова. Ледяное крошево на воде напоминало мелкие трещинки краски на портрете семейства Браше в их деревенской церквушке. В темной воде, захлестнувшей осколок плавучего льда, Ингеборга увидела свое отражение: бледный овал лица, меховая шапка из оленьей шкуры, упавшая на лицо прядь каштановых волос.
Качка стала сильнее. Соленые брызги летели со всех сторон. Ингеборга ухватилась за борта крошечной лодки. Зари перестал грести и поднял весла.
– Почему ты остановился? – спросила Марен.
– Я пытаюсь нащупать течения, – сказал он. – Думаю, как будет сподручнее подойти к берегу.
В глазах Зари плескалось море. Вся его бурная суровая мощь.
Похоже, он хотел что-то сказать Ингеборге, но потом снова взялся за весла и продолжил грести.
Ветер крепчал, Зари приходилось грести изо всех сил, чтобы удерживать нужный курс. Марен схватила еще одну пару весел, лежавших на дне лодки, и принялась ему помогать. Море бурлило вокруг, как кипящий бульон.
Наконец они преодолели участок течений, вышли на более спокойную воду и вскоре причалили к каменистому берегу острова Вардё.
– Кому-то надо остаться сторожить лодку, – сказал Зари. – Ингеборга, останешься за часового?
– Нет! Это
– Было бы безопаснее остаться…
– Нет! – повторила она, разозлившись, что Зари предлагает ей ждать в безопасности на берегу.
– Тогда ты, Марен? Потому что мне надо показать Ингеборге, где вход в тоннель.
– Дух моей матери застрял на Вардё между миром живых и мертвых, – проговорила Марен с горечью в каждом слове. – Не для того я проделала весь этот путь, чтобы сторожить лодку на берегу.
– Ладно. Не будем тратить время на споры, – сказал Зари и сделал знак девушкам выбираться на берег и захватить с собой весла. Он сам сошел с лодки последним, поднял ее над головой, вынес на берег и положил на сухой плоский камень. Перевернутая вверх дном лодка напоминала панцирь гигантской черепахи, и Ингеборге даже не верилось, что это легкое крошечное суденышко перевезло их через бурный пролив. – Пусть нам сопутствует удача, и когда мы вернемся, ялик будет на месте, – сказал Зари.
Ингеборга взглянула на темное небо, где опять собирались штормовые тучи.
– Нам хватит времени?
– Будем надеяться, – ответил Зари. – Все равно отступать уже поздно.
